Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Побродить среди аула
Дмитрий вышел... Ночь и сон!
Лунный свет в горах печальных,
Тополей чернеет ряд.
Тени резки... в саклях дальних
Огоньки, дрожа, горят.
ХVII
Путь белеет в лунном свете,
Блещет речка, тучек нет...
Минарета и мечети
Строен черный силуэт.
Тихо все, лишь где-то, где-то
Чабана свирель поет,
Да скользнет, чадрой одета,
Тень татарки у ворот.
Старшины Абу-Бекира
Освещен богатый дом...
Отделенная от мира,
Между гор, в кольце седом,
Спит деревня, жизни старой
Сохраняя обиход.
Дней Гиреевых татары,
Верный прадедам народ!
XVIII
Как во время Авраама,
Пастухи приносят вновь
В праздники Курбан-Байрама
Агнцев жертвенную кровь,
И библейского Корана
Правоверные сыны
Краж не ведают, обмана,
Непокорности жены.
Дети чтут отца веленья,
Здесь священна седина,
Просты счастье, огорченья,
Смерть сама не так страшна.
Ключ здесь жизни первобытной, -
Узен-Баш, исток живой!
Дух измученный и скрытный
Здесь смиряет ропот свой.
XIX"
"Что за ночь! Как сказки джина*,
Вся таинственна она!
Спит в туманах гор вершина,
И над ней встает луна.
Собрались там, без сомненья,
В разных видах духи гор:
Джины, шаткие виденья
И таифов бледный хор.
То целительные травы
Льют свой пряный аромат,
И в скале зарок кровавый
Охраняет верный кдад.
И покойников жилище
Белых призраков полно, --
Все в чалмах... лежит кладбище,
Месяцем озарено.
____________
*) Джины -- духи, таифы - призраки.
XX
Веет свежестью прохладной
Мгла туманная в лицо,
И, вдыхая воздух жадно,
Дмитрий входит на крыльцо.
Дверь скрипит, и в сакле сонной
На пол постлана постель;
Сквозь окно неугомонно
Слышится цикады трель,
Совка свищет ту же нотку,
Сакля тихая темна, --
На стену окна решетку
Ярко бросила луна.
Завернувшись в одеяло,
На верблюжьем тюфяке
Дмитрий задремал устало,
Вдруг смешок невдалеке...
XXI
Хохот сдавленный у двери,
Кто-то застучал в сенях...
-- Ба, уж не моя ли пери?
Дмитрий крадется впотьмах.
Перед ним скользит виденье,
Призрак в белом фереджэ*.
Но его через мгновенье
Дмитрий обнимал уже.
Смех Айше черноволосой,
Поцелуй под кровом тьмы
На мешках пшена и проса,
За кадушкою язмы**.
Прока нет в свиданье длинном,
Дмитрий вновь вкушает сон,
Петухом и муэдзином
Рано утром пробужден.
______________
*) Фереджэ -- женская накидка.
**) Язма -- овечье молоко.
XXII
-- Нынче красные шальвары
Видел я, Али, во сне! -
Шутит он. - Приятель старый,
Дай куман умыться мне! --
Быстро ледяной водою
Освежает он лицо.