Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Дмитрий сел, мечтая сонно,
И велел дать нергилэ*.
Сотник, исчезая в дыме
И крутя усов концы,
Говорил: ""У нас в Солиме
Дорожают огурцы!""
Софт расспрашивал араба,
Труден ли в пустыне путь?
-- На верблюдах! -- К Эль Каабу
Доберусь когда-нибудь! --
И опять замолкли хмуро.
Дмитрий здесь бывал не раз
Слушал медный звон сантура,
Песнь шаиров и сааз.
____________
*) Нергилэ -- кальян.
XXXVII
Чубука обвит змеею,
Нергилэ горел пред ним,
И от угольев струею
Подымался синий дым.
Грезы были все туманней
И вились, неслись в дыму...
Тихо он мечтал об Анне,
И казалося ему,
Что она -- Шехерезада,
И что слушать он не прочь
Без конца -- конца не надо --
Сказки в тысячную ночь.
О, пленительные сказки!
Пестрый рой! Волшебный сон!
Пусть, сплетаясь без развязки
Ночь еще продлится он!
XXXVIII
Но боюсь, -- в моей поэме
Вы заблудитесь со мной,
Как в таинственном гареме,
Светит лампою цветной,
Нас ведет Шехерезада,
И уходят строфы вдаль,
Точно комнат анфилада,
Фантастический сераль!
Вот под мавританской аркой
Золотой фонарь зажжен.
Разметавшись в грезе жаркой
Дремлют хоры ханских жен
И смотря на рой прекрасный,
Равнодушный и немой,
Бродит евнух в феске красной.
То - грядущий критик мой!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
КРЫМСКАЯ НОВЕЛЛА
Vergiftet sind meine Lieder,
Wie könnt es anders sein?
Du hast mir ja Gift gegossen
Ins blähende Leben hinein."
"Heine.
Accedit questus, accedit amabile murmur
Et dulces gemitus optaque verba joco.
Ovidius, ""Ars amandi"".
Mephisto, siehst du dort
Em blasses schönes Kind allein
und ferne stehen?
Goethe, ""Faust"".
I
Ничего в прекрасном миpе
Женщины прекрасней нет!
Вечно в честь ее на лире
Будет гимн бряцать поэт.
Этой вечной песнью песней
Прославляется она,
Та, которая прелестней,
Чем все звезды и луна.
Легче серны и газели,
Стройных пальм она стройней,
И певцы давно воспели
Очи звездные у ней.
В ней вся фауна и флора;
В ней весь мир вместиться мог,
И не очень много вздора
Мир сложит у милых ног.
II
Ученик любви блаженной!
В женщине найдя весь свет,
Вникни в микрокосм вселенной,
Изучай, -- и много лет!
В ней лучи зари румяной,
В ней, дыханьем напоен,
Дышит нард благоуханный,
Poudre de riz и киннамон.
Эта дивная фигура
Праксителя образец,
В ней поэзия, скульптура,
Зодчество в ней, наконец.