Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Он науки примененье
Выставлял всегда на вид,
Но профессора именье
Приносило дефицит.
С ним беседовал лукаво
Сельский практик, хитрый грек,
Винодел из Балаклавы,
Экономный человек.
Лозы греку приносили
Барыши, хотя, как Ной,
По-библейски он в точили
Выжимал вино ногой.
XXXI
Генерал, дeлец-плантатор,
Был контрастом двух гостей,
Земства крымского оратор
И хозяин--Асмодей.
Он в громадные именья
Ввел практичных новшеств тьму,
И престиж землевладенья
Поднял в дремлющем Крыму.
Как администратор, правил
Он среди своих земель,
Был не чужд научных правил,
Но наметил трезво цель.
Миллион в конце итогов
Генерал подвел давно,
Крымский Крез... Ну, а Сварогов?.. -
Дмитрий просто пил вино.
XXXII
Сок румяный лоз цветущих,
Как Гафиз, он пил и пел,
Но понять вина не пьющих
Виноделов не умел.
Убежденность, разность взгляда,
Меж гостей рождали спор,
О культуре винограда
Был различен приговор.
Свод Удельного подвала,
Филоксерный комитет,
Хоть значительны немало,
Но поэзии в них нет.
В этих скучных разговорах
Медленно часы плелись,
Cвет луны блеснул на шторах,
Тень отбросил кипарис.
XXXIII
Но хорошенькая фея
Вдруг впорхнула в кабинет,
Флером платья тихо вея
И оправив туалет.
Прямо из садов душистых
Шла она, как сон, легка,
В волосах ее пушистых
Два горели светляка.
-- Добрый вечер! - фея пела,
На балконе чай готов! -
Реверанс, и улетела
От профессорских очков.
-- Дочь нам чай пить приказала,
Господа, прошу! - привстал,
Допивая из бокала,
Утомленный генерал.
XXXIV
Но Сварогов распростился
И ушел. Прибой морской
Бился в пене, и светился
Весь в огнях сад городской.
Перебросились гирлянды
Разноцветных фонарей...
Музыка слышна... с веранды
Доносился смех гостей.
Воздух ночи легким флером
Одевал дома и сад...
Где-то в море пели хором
Мелодично, мирно, в лад.
С Набережной в переулок
Дмитрий повернул с угла.
Жизни шум там не был гулок,
И кофейня там была.
XXXV
Здесь сидел, в дыму кальянов,
С чашкой кофе, видом хмур,
Вдоль узорчатых диванов
Молчаливый ряд фигур.
В облаках летучих дыма
Чубуки курили там
Турок, сотник из Солима*
В красной феске, софт, имам.
Был араб--монах из Мекки,
Чернолицый и в чалме,
Опустившей скромно веки
И сидевший в полутьме...
Из краев далеких гости.
Кое-где беседа шла,
И в кофейне, на помосте,
Совершал намаз мулла.
_______________
*) ""Солим"" по-турецки - ""Иерусалим"".
XXXVI
Чайник пел, очаг зажженный,
Тлели уголья во мгле...