Автор
На мягких крепких ножках ступил Стивен и тут же потрогал лицо Эви с теплыми ручками. Она вздрогнула, когда малыш уцепился за жемчужную двойку на шее. "Спокойнее, Стивен," — прошептала она, засмеясь немного. Его глаза всегда были проникновенными, будь то в юности или сейчас. Эви говорила с незаметным заиканием, но ее интонации всегда сохраняли это особое очарование и мягкость....
Эта особенность заключалась в том, что все, что касалось интимной сферы, воспринималось ею как угроза, как средство контроля. Манипуляции. Нанесения ущерба. — Мне не хочется, чтобы вы узнали больше о том, кто я такая, ведь во мне много дурного. Я никогда не могла думать или вести себя, как другие девушки. Я даже не такая, как моя сестра-близняшка. Люди все время называли нас дьяволятами. Но правда заключалась в том, что дьяволенком была я! Это меня надо было держать на привязи. Моя сестра виновата лишь за компанию.
— Успокойтесь, дитя. Господи, не надо заниматься самобичеванием. Иди же сюда. — Прежде чем Пандора поняла, что произошло, оказалась в его объятиях, прижатая к теплой, дышащей силе. Когда он положил ее голову себе на плечо, шляпка съехала и свалилась на землю.
Но он продолжал говорить с ней, его голос был тихим, успокаивающим, и от этого стало так спокойно, что внутреннее напряжение растаяло, словно ледышка на солнце.
— Ваша семья не такая хрупкая, как вы думаете. Тренир в состоянии позаботиться о ее благополучии. Ваша сестра — потрясающе красивая девушка благородных кровей, с хорошим приданым.
Он проводил рукой по ее спине легкими, какими-то гипнотическими движениями. Пандора даже ощутила себя кошкой, которую гладят по шерстке. Медленно ее щека опустилась на мягкую волнистую ткань его рубашки. Прикрыв глаза, она вдохнула слабый запах стирального мыла, острый хвойный аромат одеколона и жаркой кожи мужчины.
— Конечно, вы не вписываетесь в лондонское общество, — сказал Сент-Винсент.
