Автор
В этой книге вы встретите ерника, посмелевшего прикоснуться к паре, и человека с чувством глубокой вины за свою жестокость. Незрелый самец, скорее подросток, стал жертвой взрослой женщины. Его животное не могло контролировать его, но опасность обстоятельств сохраняла уравновешенность волчонка....
Ей необходимо мифическое существо, дабы прекратить эту пытку. Только он — хищный зверь, дикий и необузданный — мог дать облегчение. Сара не боялась его и не ощущала омерзения, хотя раньше даже представить себе не смогла бы, что когда-то переспит с получеловеком. Но теперь, сжигаемая неестественным вожделением и страстью, мечтала только о нем. О его крепком теле, что придавит ее к постели, о резких неистовых движениях, с помощью которых он заполнит все ее естество и подарит наслаждение, явно придуманное в самом аду.
Но Сара не была бы собой, если бы ее дух противоречия не восстал и не показал себя во всей красе. Именно поэтому она не просто закрыла дверь на замок, а еще и забаррикадировалась, придвинув к дверному проему тумбочку и стул. Одно дело — пережить ночь страсти в объятиях оборотня, второе — стать его племенной кобылой.
Нет, детей она, конечно, любит. Но вот так заводить их, не по любви, а чисто из физиологических потребностей, не собирается.
Вот только силы свои она переоценила. И когда, болезненно застонав, упала на кровать, просовывая руку между ног в попытке ослабить боль, то поняла, что уже согласна на что угодно, лишь бы это закончилось.
— Господи, за что ты меня так наказываешь?! — яростно заорала она в никуда и сразу же заскулила от огненных спазмов внизу живота.
Ей представлялось, что ее матка пульсирует, сильно сжимаясь и ноя в потребности быть заполненной.
— Гребаный Алек со своими укусами! — крик завершился очередным хныканьем. — Мама, мамочка, сколько это будет продолжаться?"
"Покрывало под ней повлажнело от слез и скомкалось от метаний. Тело девушки покрылось потом, она горела в лихорадке и содрогалась от конвульсий.
— Вали отсюда в свою конуру! — испытывая прилив ярости, крикнула она, тогда как собственное тело обозвало ее последней дурой и просто молило мужчину не слушать.
