В Сверхсекретном объекте проходят тайные заседания совета национальной безопасности, где даже признаки его существования остаются скрытыми от общественного внимания. В фойе театра в Москве собрались мужчины из разных инстанций власти, дискутируя о неуловимых перспективах будущего политического устройства....
Пробежав двенадцатичасовую отметку, стрелка начала отсчет последней минуты из того времени, которое диверсант отмерил себе провести в машине.
– Веселей, Юля. Скоро все закончится! – Стен озорно подмигнул сидящей на соседнем сиденье девушке и потрепал ее по оголенному колену."
"Пальцы диверсанта жадно вцепились в бархатистую кожу: «Какие ножки! Черт! Как обидно использовать сучку, так ни разу и не трахнув ее. А может, забрать ее с собой? Взять в Ухте СВ, запереться с ней в купе да и драть всю дорогу во все дырки, а перед самой Москвой грохнуть? Труп, кстати, можно запихнуть в багажный ящик под полкой.
– А вот шарахаться от меня не надо.
Юля через силу повернула к нему голову и изобразила на лице некое подобие улыбки.
– Вот так, – одобрительно кивнул Стен. – Только в следующий раз делай это быстрее и естественнее. Если кто-нибудь на вокзале или в поезде усомнится в чувствах, которые ты испытываешь ко мне, ты очень пожалеешь об этом.
Губы девушки задрожали, и, глотая слезы, она произнесла:
– Вы и так убьете меня.
– Во-первых, мы же уже договорились обращаться к друг другу на «ты», – проникновенно глядя Юле в глаза, произнес Стен. – Во-вторых, я тебя не убью и, как только мы доедем до Ухты, сразу отпущу.
Обмануть насмерть напуганную девушку оказалось совсем несложно. Она и не подозревала, что в кружку со спиртом, который диверсант заставил выпить егеря и его жену, прежде чем закрыть их в подполье, была подмешана смертельная доза яда.
– Так что давай вытри слезки и пошли, – миролюбиво произнес Стен.
