В глубоких недрах леса и среди звездное небо открывается история о единении двух душ, отделяющихся бескрайними просторами. "Свет мой тишина" — это роман о любви в уединении, мечтаниях и сомнениях, где даже сама пустота обретает силу для воплощения чистых желаний.
Картина, которую увидела первой, оказалась настолько хороша, что я не прочь была бы созерцать такую же и последней в своей жизни. Волевой подбородок Владана, его белые волосы, развивающиеся на фоне темного неба. Он действительно нес меня на руках. Откуда тогда голос Бада? Я завертела головой и увидела Басаргина, идущего справа от Марича и не сводящего с меня взгляда.
– А этот что здесь делает? – обратилась я к Владану, не скрывая возмущения.
– Спасает твою непутевую голову, – ответил Марич.
В ту же секунду он остановился.
– Ты сердишься? – жалостливо протянула я, обращаясь к Сербу.
– Негодую, – коротко ответил он.
– Может, выпьем? – нерешительно предложила я.
– У меня коньяк есть, – с готовностью откликнулся Бад.
Этому не нужно было предлагать дважды.
– Дома?
– И дома тоже, а еще в багажнике…
– Поехали.
– Куда?
– Стресс снимать.
Стресс снимать мы решили в Яме.
– У Тамары открыто? – уточнил Басаргин.
– Проверь.
Тот подошел к двери, и она легко поддалась. Он махнул нам рукой, и мы последовали за ним.
– Тебе бы умыться и выспаться, а не пить, – вздохнул Владан, поправляя прядь волос, прилипшую к моему лицу.
Я поняла намек и отлучилась в уборную до того, как Тамара появилась за барной стойкой. Бросив взгляд в зеркало, с облегчением заключила, что все не так плохо.
"Воспользовавшись туалетной бумагой вместо полотенца и пригладив волосы, я отправилась к мужчинам.
– Привет, – пискнула я и все трое посмотрели в мою сторону. – Борщ остался?
– Ох, Полина, – запричитала Тамара. – Борщ-то есть, а вот что в голове-то твоей осталось, – она погладила мои влажные волосы. – Чудо ты чудное.
