В глубоких недрах леса и среди звездное небо открывается история о единении двух душ, отделяющихся бескрайними просторами. "Свет мой тишина" — это роман о любви в уединении, мечтаниях и сомнениях, где даже сама пустота обретает силу для воплощения чистых желаний.
– Тебе с миндалем или голубикой?
– Можно и то и другое, а еще корицей посыпать?
– Для тебя – все, что угодно.
Мы болтали с Маринкой, пока отец собирался. Она не спрашивала, зачем я отправляюсь с ним, и я была за это ей крайне признательна. Вместо этого подруга рассказывала, что уже успела купить к рождению малыша. Обещала показать, когда мы вернемся.
Около семи в кухне показался отец. Поцеловал Маринку и сказал, обращаясь ко мне:
– Полина, доедай, и жду тебя в машине.
Я быстро покончила с кашей, сделала два глотка чая и отправилась обуваться.
"Отец уже сидел за рулем, когда я показалась во дворе. Я открыла дверь и устроилась рядом с ним.
– Я думала, ты с водителем поедешь.
– Решил, что без него нам будет веселее, – улыбнулся отец и нажал на газ.
Мы проезжали по улицам сонного города, жизнь проклевывалась кое-где, но на дорогах и тротуарах было довольно пусто. Я оглянулась на заднее сиденье, зная, что у отца там обычно лежит дорожная подушка, и громко вскрикнула.
– Что ты тут делаешь? – выдавила я из себя наконец.
– Еду в Москву, – ответил Марич как ни в чем не бывало.
– Папа, – повернулась я к отцу и осеклась.
Сказать мне было нечего. Не могла же я начать выяснять, кто кому позвонил, что спросил и как вообще Владан оказался на заднем сиденье автомобиля отца.
– Сюрприз, – коротко ответил отец.
Так глупо я себя не чувствовала давно. Выходило, что я какая-то обманщица – утаила от Владана, что еду в Москву. Следовало, наверное, срочно придумать причину, по которой мне понадобилось быть в столице.
– Чувствую себя школьницей, – честно призналась я, когда мы выехали из города.
– Видишь, как ты быстро помолодела в нашей компании? – пошутил Марич.
«И поглупела», – добавила я про себя.
Всю дорогу мы ехали, болтая о том о сем. Точнее, разговаривали в основном мужчины. Я же пыталась понять, как мне теперь быть – отменять встречу с Лейлой или каяться Владану. Честно говоря, ни тот, ни другой вариант не казался мне особенно удачным, однако ничего лучше придумать я не смогла.
Вскоре оказалось, что все мои раздумья были напрасны. Мы въехали в Москву, отец сказал, что через тридцать минут ему нужно быть на Чистых прудах.
– Отлично, – непонятно чему обрадовался Марич. – Погуляем.
