В глубоких недрах леса и среди звездное небо открывается история о единении двух душ, отделяющихся бескрайними просторами. "Свет мой тишина" — это роман о любви в уединении, мечтаниях и сомнениях, где даже сама пустота обретает силу для воплощения чистых желаний.
Грибники и велосипедисты наверняка предпочитают углубляться в лес, а не нарезать круги вокруг забора.
– Верно, – согласилась я, разглядывая чужой сад, мимо которого мы проходили. – Хотя не думаю, что тут живет хоть один грибник.
– Может быть, в здешних лесах растут трюфели, – усмехнулся Владан.
В этот момент мы дошли до поворота, за которым скрывался пруд. Я обратила на это внимание Владана, и он в точности повторил мои действия, прикидывая, из какой точки открывается вид на водоем.
– Интересно, есть ли поблизости еще вода, – произнесла я задумчиво.
Пока ничего, кроме этого пруда, мы не увидели.
– Проверишь, когда доберемся до ноутбука, – пожал плечами Владан. – Конечно, куда дальновиднее было бы сбросить труп в реку, нежели в стоячую воду.
– Зато тащить далеко не надо, если убийца Нефедов, конечно же, – заметила я. – Особенно если действуешь в одиночку.
Мы продолжали идти по тропинке вдоль ограждения, когда Марич вдруг остановился и поднес палец ко рту, призывая к тишине. Я не услышала ничего необычного – звуки леса, и только.
– Утки, – пояснил он, придерживая ветки кустов, чтобы я могла пройти сквозь густые заросли.
Вскоре мы вышли к ручью, иначе это назвать было сложно. Пернатые отсюда уже скрылись, поэтому мы стояли в полном одиночестве и смотрели на темную воду. Ручей был настолько узким, что я могла бы перебраться на другую сторону почти без усилий.
Мы вернулись на тропинку и закончили наш круг почета, выйдя к шлагбауму.
– Что скажешь? – обратилась я к Владану.
– Пока история не складывается. Допустим, Петр заводит интрижку с домработницей. Вот, кстати, ее фото, – Владан протянул мне смартфон.
– Симпатичная.
С фотографии на меня смотрела миловидная девушка восточной внешности с темными волосами, собранными в хвост.
– В какой-то момент он понимает, что жена догадывается об их романе, – продолжил Владан.
– Зачем убивать, не проще ли уволить и отправить восвояси? – резонно заметила я."
"– Именно. Для убийства должна быть веская причина.
– Или соответствующие наклонности.
– Пожалуй.
Утром я проснулась от звука вибрации. Телефон на прикроватной тумбочке не думал замолкать. Хотела было толкнуть Владана, надеясь, что кто-то из его знакомых спешит сообщить нам новости по поводу вчерашнего трупа.
