В глубоких недрах леса и среди звездное небо открывается история о единении двух душ, отделяющихся бескрайними просторами. "Свет мой тишина" — это роман о любви в уединении, мечтаниях и сомнениях, где даже сама пустота обретает силу для воплощения чистых желаний.
– А что, Алексей Леонидович – звучит, – я сразу догадалась, что именно этот вариант принадлежит отцу.
Я еще несколько раз повторила оба сочетания имени и отчества про себя и окончательно убедилась, что вариант отца мне нравится больше. Хотя, на удивление, и Теодор Леонидович звучало вполне сносно. Теодор Владанович было бы куда как заковыристее, поэтому Маринке повезло, что с моей легкой руки у отца ее ребенка гораздо более удобное отчество.
Я не смогла удержаться от соблазна мысленно примерить отчество Марича к именам, которые нравились мне.
Впрочем, выдастся ли мне возможность выбирать имя нашему с Владаном общему ребенку – вопрос открытый. Не в том смысле, что Марич не оставит мне выбора, а в том, что семейная жизнь с ним возможна, пожалуй, только в моих мечтах. Пугало ли меня это? Да.
Тем временем отец поднялся с дивана и отправился в сторону кухни, я попробовала его остановить, но он все равно вышел из комнаты. Через секунду послышались грозные Маринкины крики, а затем чуть слышные стенания. Отец вернулся в комнату с выражением брошенного котенка на лице. Я лишь развела руками в ответ.
– Расскажи мне, как ты поживаешь?"
"– Все чудесно, – с готовностью ответила я. – Сразу после обеда у вас еду смотреть коттедж в «Западной долготе», думаем пожить с Владаном на лоне природы.
– Ничего себе. Замечательная идея.
– Да, попробуем свить макет семейного гнездышка, – слукавила я, не вдаваясь в подробности, но через пару секунд все же добавила: – Мы расследуем новое дело. Как раз недалеко от поселка нашли труп молодой девушки.
– Совместите приятное с полезным?
– Надеюсь, получится.
Я боялась, что отец начнет задавать вопросы о Владане, оттого очень обрадовалась, когда с кухни донесся Маринкин голос. Она звала меня помочь накрыть на стол.
Когда стол был сервирован, а мы с отцом устроились друг напротив друга, Маринка торжественно внесла блюдо с чем-то пестрым и ароматным.
– Курица по-корейски, – торжественно произнесла она, чмокнула отца в щеку и уселась рядом с ним, спешно стягивая фартук с округлившегося живота.
– Даже не знаю, стоит ли пробовать, у меня сегодня еще много дел, – начала было я в притворной задумчивости.
