В глубоких недрах леса и среди звездное небо открывается история о единении двух душ, отделяющихся бескрайними просторами. "Свет мой тишина" — это роман о любви в уединении, мечтаниях и сомнениях, где даже сама пустота обретает силу для воплощения чистых желаний.
– С удовольствием дала бы контакт конторы, которая сотворила для меня это чудо, но он, судя по всему, у вас уже есть.
Я нахмурилась, прикидывая, имеет ли она в виду ювелирную студию Сидоровых. В этот момент в дверь постучали, и администратор вкатила в кабинет столик, на двух уровнях которого было буквально все: три чашки с блюдцами, кофейник, фарфоровый чайник, сахар двух видов, мед, шоколадные конфеты и мармелад.
«Клиентов тут балуют», – подумала я и даже пожалела, что мы уже успели выпить кофе, пока ждали в машине.
– Итак, – многозначительно протянула Ирина, когда дверь за администратором закрылась, – относительно Сидоровых.
– Да, – откашлялся Марич. – Удалось узнать что-то?
– Само собой, – загадочно улыбнулась нотариус. – Я лично принимала завещание у Елены.
– То есть оно все-таки было? – зачем-то уточнил Марич.
– Разумеется, как должно быть у любого цивилизованного человека. Ну, тебе ли не знать."
"Тут я вспомнила все те доверенности, что оставил мне Владан перед своим отъездом.
– Не томи, – взмолился Марич, так как женщина продолжала молчать, глядя на Серба в упор.
«Мастер интриги», – подумала я и убрала телефон обратно в сумку.
– Елена Александровна позаботилась о том, чтобы ее родители на старости лет остались обеспечены всем необходимым.
– А что за автомобиль? – уточнила я, когда Ирина замолчала.
– «Ауди А6», – ответила она, проверив что-то в кипе бумаг, которые лежали перед ней.
– Таким образом, от совместного бизнеса Сидоров не получит ничего? – уточнила я.
– Совместным его можно назвать только условно. Елена зарегистрировала ювелирную мастерскую до замужества. Но да, без завещания ему причиталась бы его часть.
– Он уже знает об этом?
– Нет, по закону у нотариусов есть шесть месяцев на то, чтобы связаться с родственниками.
