Светлая ведьма оказывается втянута в сложную игру с Тёмным ректором Рейнардом. Между ними существует невысказанная тайна, а их отношения полны противоречий и опасных секретов. Возникает конфликт вокруг судьбы и обязательств, когда ставки становятся очень высокими.
На животе Лейры медленно расплывается и покрывается пузырями ожог.
В глазах темнеет. Я сношу рукой все с письменного стола, подхватываю Лею и укладываю на него.
— Почему молчишь? — не выдерживая, спрашиваю я. Грубо, да. Но для чего она терпит эту боль?
И я хорош — тешил себя любованием, пока ей было больно.
Лея не дергается, но и не отвечает. Отворачивается. Щеки мокрые от слез, губы искусаны в кровь.
Ярость и досада застилают глаза настолько, что не замечаю ничего кроме красноватого пятна на нежной коже живота. Накладываю самое сильное исцеляющее плетение, которое я знаю. То есть вообще самое сложное из существующих.
Пятно постепенно начинает стягиваться, бледнеет, но до конца не сходит. Остается слегка заметный след.
Сквозь мои шоры кипящего отчаяния до меня долетает тихий всхлип и “спасибо”. Тоже едва слышное. Облегчение накрывает меня будто водой из ушата. Кажется, я теперь хотя бы дышать могу.
Перевожу взгляд на уставшее растерянное лицо Лейи. Огромные, зачаровывающие серые глаза, как озера, в которых я могу утонуть, смотрят с благодарностью и сожалением.
Лея смаргивает слезы и отворачивается, по-прежнему прикрывая себя руками. Я стаскиваю с себя камзол, укрываю ее и, отвернувшись, отхожу на несколько шагов. Слышу, как Лея поднимается, и борюсь с диким желанием обернуться. Но она мне и так не доверяет и ждет все время какой-то подлости.
— Я провалила эксперимент, — тихо говорит она. — И испортила имущество академии. Мне можно собирать вещи?
Демоны! О чем она вообще?
— Нет, — я все же оборачиваюсь. — Завтра найдете столы, предназначенные для работы с подобными жидкостями и защитные костюмы. В следующий раз за нарушение техники безопасности буду штрафовать.
Лея кутается в мой камзол, в который может обернуться как минимум пару раз. Она поднимает на меня полные слез глаза, а в них мелькает непонимание, боль… Я не выдерживаю и, оказавшись рядом с ней за пару шагов, прижимаю к себе.
— Забудь. Все, что я сказал, забудь, — говорю я, поднимаю на руки и решительно выхожу из лаборатории. — Тебе нужно домой.
Хорошо, что коридоры пустые. Никто под ногами не мешается, и глаз лишних нет. Хотя уже плевать, что будут говорить. Лея моя. Просто она еще этого не поняла. Зато я решил, с чего начну.
Лея прижимается ко мне и все еще немного дрожит. Невесомая светлая. Всемудрый тот еще шутник: свел темного инквизитора, да еще и дракона и светлую ведьму. Все против нас. Но как же мне не хочется выпускать Лею из своих рук.
