Автор
Усадьба Светлейших князей Николаевых в далеком будущем летою. Жгучий зной и блестящие от дождя росы лиственные аллеи создают особую атмосферу. Вдруг появляется внезапно приглашенная сестра, принесшая ведерко с червями из ливня — это еще больше настораживает. Я сразу чувствую магию, но вежливо попросил бы медленнее....
— Федор Николаевич, — обратился я к дяде, — раз, как вы утверждаете, мы и так слишком близко подобрались к неким тайным сведениям, быть может, стоит объединить усилия? Наш интерес заключался в том, чтобы побольше выяснить о задачах Спецкорпуса, в который мне, скорее всего, придется отправиться. Вы ведь сами отец. И прекрасно понимаете, как моя матушка переживает о моей судьбе. У нас не было дурных намерений. Лишь желание понять, к чему следует готовиться."
"Матушка хотела что-то добавить, но я осторожно взял ее за руку под столом.
— Значит, вы действительно хотите попасть в этот Спецкорпус?
Я пожал плечами.
— У нас нет особого выбора. Либо мой брат, либо я. Но у меня потенциала побольше. Полагаю, вы тоже это знаете.
— Конечно, — слабо улыбнулся великий князь. — И вас не пугают риски?
Ха! Пугай меня риски, я бы еще в прошлой жизни не стал послушником Ордена.
— Меня заботит восстановление доброго имени моей семьи. А также те аномалии и артефакты, которые убивают людей, — жестко ответил я. — Раз мы тут разговариваем откровенно, не вижу смысла утаивать то, что знаю. Я знаю, что журналистка того желтушного журнальчика раскопала тревожную закономерность аномалий. И я догадываюсь, что убийственные артефакты, ставшие бичом молодых аристократов, скорее всего, добыты из тех же мест. И особисты «Четверки» забирают эти дела не просто так, а чтобы сохранять это в тайне и вести закрытое расследование.
Великий князь внимательно слушал меня и молчал. Матушка сжала под столом мою руку, предупреждая, что я начал говорить опасные вещи. Но я не останавливался. Они оба не знали, что сейчас, через реку от нас, в нашем особняке медленно погибает моя сестра, еще не осознавая этого.
И что ради спасения близкого человека я пойду на все.
— Но что меня по-настоящему настораживает, Федор Николаевич, так это ваш «проект», — опасно понизив голос, добавил я.
Я ожидал бури и возмущения. Но вместо этого великий князь поставил чашку на стол, устало потер глаза и взглянул на меня.
— К величайшему сожалению, я осознаю, насколько это опасно. Но вы, видимо, даже не представляете, как много сейчас стоит на кону.
