В тени огромного древнего здания Лейнард чувствует заполненную силой воздух. Его дыхание медленное и равномерное, как у покоящейся в руинах Марины. Просыпавшись после мистического ритуала обретения илмийского тела — Тетушки, он ощущает на себе новую, но еще не полностью осознанную силу, готовящуюся выйти наружу, переродить мир вокруг....
Впрочем, сейчас было получше, чем в первые недели, когда я совершенно не понимал, что нужно сделать, чтобы вернуться в реальность. И мог часами, а то и днями находиться в прошлом без возможности возвратить свое сознание в собственное тело.
Хуже того, я не желал бы видеть то, во что невольно окунался. Омут чужой памяти затягивал мгновенно и не отпускал ровно до того момента, пока я не увидел всю часть события, в которую меня затянуло.
В такие моменты моя личность словно бы раздваивалась. Я был и сторонним наблюдателем, и тем, за чьими воспоминаниями подглядывал.
Вот и сейчас совершенно этого не желая, я скользнул в память отца. Надо же, я даже не знал, что мама почти сутки ждала своего жениха, а вот мачехе так страдать не пришлось.
— Что на этот раз? — спросил отец. — Что ты увидел?
Еще одна удивительная вещь, тот, чьи воспоминания я считывал, не знал, что именно показал мне дар.
— День знакомства с леди Аэльей Розмари тер Глоуддак.
Я снова задышал, призывая себя к спокойствию и мысленно поблагодарил Сириуса, который послал мне импульс своей магии, желая подбодрить.
Полтора месяца я пытался жить с новой способностью. Полтора месяца изнуряющих тренировок и практически полная изоляция от других людей.
Вынужденное затворничество, однако необходимое, в противном случае я бы сошел с ума.
Контроль требовался буквально в каждом движении, вдохе и взгляде. Я вторгался в чужую память вне зависимости от того, смотрел ли я просто или трогал человека.
И однозначного ответа до сих пор не получили.
В свете последних событий, моя изоляция и новая способность стали проклятием. Потому что я не мог участвовать в рейдах, не мог помочь дяде и отцу. Оказался совершенно бесполезным. Только тетя радовалась моему вынужденном затворничеству, веря, что оно пойдет на пользу моему организму.
«Воспринимай его как незапланированный отдых» — советовала тетушка.
Воспринимать не получалось. Хотелось избавиться от такого дара и в тоже время одержать верх. Я научусь контролировать видения. Обязательно.
Научился же я летать? А тогда также было непросто. Способность контролировала меня, а не я ее. И часто бился головой о потолки, и подолгу не мог спуститься на пол.
Мой самый первый дар — левитация.
