В тени огромного древнего здания Лейнард чувствует заполненную силой воздух. Его дыхание медленное и равномерное, как у покоящейся в руинах Марины. Просыпавшись после мистического ритуала обретения илмийского тела — Тетушки, он ощущает на себе новую, но еще не полностью осознанную силу, готовящуюся выйти наружу, переродить мир вокруг....
Возможно, раньше мне бы хотелось увидеть маму и понять какой она была при жизни."
"Наверно, в более младшем возрасте я бы ухватился за эту возможность и с восторгом взирал на видения прошлого, где леди Нита нежно гладит свой округлившийся живот и рассказывает тетушке о том, какой боец растет в ее чреве. Она не сомневалась, что родит сына, как не сомневалась в том, что не прибегнет к помощи кормилиц.
Именно о пользе грудного вскармливания велась их беседа с тетушкой, а еще о тысяче мелочей, которые волнуют любую женщину, готовящуюся стать матерью.
Сейчас эти видения не то, чтобы причиняли мне боль, скорее заставляли сожалеть о том, что мне не довелось узнать ее лично. Иногда проще воспринимать человека как нечто абстрактное. Да, я знал, что мама меня любила. Я верил словам своей тети, а за эти дни убедился в этом лично. И мне стыдно, что несмотря на то, что я никогда не думал о своей маме плохо, все же таковой считал свою тетю, легко отказываясь думать о той, кто дал мне жить.
Моя идея состояла в том, чтобы направить защиту только на область головы. Способность, подаренная мне богами, относилась к ментальной области, затрагивая именно разум. А значит необходимости закрываться полностью не было, только закрыть мозг. Позже, когда я сумею определить, что именно заставляет сработать мой новый дар, отделять я буду ровно эту часть.
Но полагаю, все будет проще. И сейчас идет адаптация этого дара в моем теле и привыкание, а также срастание с моей магией.
Придя к такому выводу, я успокоился. Что ж, пора пробовать воплотить свою идею в жизнь.
Медленно я начал собирать магию только вокруг своей головы. Отделять ее на частицы, дробя настолько, чтобы туман оседал на волосах, но был не сплошным покрытием, как головной убор, а словно бы кожей каждого волоска.
