Руки тряслись от одолевающих меня эмоций, и я резко опустила голову, уставившись в землю и сконцентрировавшись на дыхании, ожидая, пока…
- Джена, - позвал он, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что его голос прозвучал на самом деле, а не только в моем воображении.
Я подняла взгляд и увидела, что Кейден стоит около двери со странным выражением лица. Что-то шевельнулось в груди, какое-то воодушевление и надежда – может быть, в отличие от меня, ему хватит смелости? Может быть, он думал о том же самом?
- Я передам Андерсону, что у тебя все нормально, - произнес он наконец.
Испытываемое мною разочарование смягчалось лишь тем, что я на самом деле хотела поговорить с Андерсоном и дать ему знать, в каком состоянии нахожусь. Но в словах Кейдена крылся и иной смысл – он просил меня подтвердить, что, когда он вернется, я буду здесь, живая и здравомыслящая, потому что Андерсон был не единственным человеком, которого волновала моя судьба.
- Спасибо, - ответила я, стараясь говорить искренне. – Это действительно так.
- Хорошо, - кивнул он, оставаясь на месте, словно ему не хотелось уходить. – Будь осторожна.
С этим он скрылся в здании, а я осталась на крыше в одиночестве, беззвучно произнося все те слова, которые не сумела сказать вслух.
Говорят, что мы хотим того, чего не можем получить, но это ерунда. Такие люди, как я – люди, которым в жизни приходится бороться буквально за все – позволяют себе мечтать только о том, что наверняка сумеют получить; только о том, что безопасно желать: власть, признание, восхищение способностями – так мы по крайней мере чувствуем, что чего-то стоим. Я не упускала случая совершить невозможное, потому что была уверена, что справлюсь.
Но были и другие вещи – вещи, которые находились за гранью моих возможностей, эмоции, которые я не в силах была удержать внутри. Я знала, что мне нельзя сближаться с людьми, нельзя подпускать их так близко, чтобы у них появлялся шанс причинить мне боль. Я видела, что любовь делает с другими, и была уверена, что это не для меня, это небезопасно – такие, как я, не могут позволить себе этой роскоши. Я сделала выбор давным-давно, и я выбрала неуязвимость. Но Кейден проник в мое сердце, заставил хотеть большего, хотеть его, и я ненавидела его за это.
По его вине я возжелала того, что, как знала, не могла иметь. Одно его появление возвращало к жизни мои старые мечты, хотя я и отдавала себе отчет в том, что они никогда не исполнятся. Я всегда славилась железным самоконтролем, однако сейчас мне никак не удавалось перестать жалеть саму себя, перестать думать о нем, задыхаясь от гнева и обиды, и простого до идиотизма факта, что я до сих пор неравнодушна к нему.