Виктус являлся военным, а не политиком, и это несколько облегчало задачу, однако он в считанные минуты понял то, на осознание чего у меня ушли годы: когда ты помимо своей воли становишься лидером, личные интересы перестают иметь вес, потому что внезапно от твоего решения зависят миллионы – миллиарды – жизней.
По крайней мере Гаррус снова находился рядом – надежный друг, так нужный мне сейчас. Я не смогла удержаться от того, чтобы схватить его за руку и обнять, нуждаясь в физическом доказательстве того, что, несмотря на обстановку на Палавене, он был жив. Его присутствие на «Нормандии» позволило мне вздохнуть свободнее. Порой мы сидели молча, прекрасно понимая происходящие изменения.
Я рассказала ему про Кайдена, про то, как замешкалась, а он заплатил за это страшную цену. Гаррус не присутствовал при описываемых событиях, а потому не сказал ничего глупого вроде «Это не твоя вина» или «Ты ничего не могла сделать», и я была благодарна ему за это. Вместо этого он заметил, что Кайден хотел бы, чтобы я продолжала делать то, что у меня получалось лучше всего. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы к моменту его возвращения на «Нормандию» я смогла бы назвать его идиотом за то, что он все это время провалялся на больничной койке и не участвовал в сотворении галактической истории.
Если бы мы не провели вместе те несколько коротких месяцев, если бы никогда не пересекли черту, я бы сделала именно это. Да, давным-давно между нами существовали такие отношения, но я не знала, возможно ли вернуться назад. Я даже не знала, хочу ли, потому что упрямо и по-детски продолжала верить, что сумею решить эту проблему, и между нами снова будет нечто большее.
Погруженная в эти мысли, я проходила мимо БИЦа, когда Саманта сообщила, что Кайден прислал мне сообщение. Это означало, что он достаточно пришел в сознание, чтобы думать обо мне, и достаточно пришел в себя, чтобы печатать. Радость, вызванная этими новостями, вдруг омрачилась обидой, до сих пор снедающей мою душу. Однако зрелище пылающего Палавена каким-то образом представило старые разногласия в жалком свете.
Когда же я открыла сообщение, и слова, предназначенные только для меня, появились на экране, мне не удалось сдержать улыбку, озарившую мое хмурое лицо.
«Привет, Шепард,
Меня пока не собираются выпускать, но по крайней мере разрешили принимать посетителей. Знаю, ты очень занята, но если вдруг окажешься на Цитадели в ближайшие несколько дней, я был бы рад увидеть знакомое лицо, пусть даже всего лишь для того, чтобы поблагодарить тебя. Никто не понимает, как мне удалось пережить заварушку на Марсе, но все уверены, что только то, как быстро ты доставила меня сюда, спасло мне жизнь. Похоже, я снова у тебя в должниках.
Заходи, если сможешь.