Оставалось выполнить кое-какие формальности, необходимые для транспортировки «Черной акулы», и дополнить боекомплект вертолета сверхзвуковыми ракетами «вихрь-М». Азиаты пожелали иметь машину с полным набором вооружения. Для Петра Михайловича пожелание клиента было законом…
Автомобильная пробка рассосалась минут через сорок.
Стадо машин, точно скот, вырвавшийся из загона, рвануло вперед.
— Не лихачь! Сейчас начнешь подрезать! — буркнул Банников водителю.
— Приказ понял, товарищ генерал! — бойко отрапортовал водила, обгоняя коптивший чадом желтый «Икарус».
Деловых встреч на сегодня не предвиделось. Проверяя память, хотя никакой необходимости в этом не было, Банников достал органайзер, поддел ногтем обложку из коричневой кожи и перелистнул страницы.
Шофер, скосив к зеркалу глаза, видел, как генерал делает пометки, размашисто черкая по бумаге ручкой «Паркер» с золотым пером.
— За дорогой следи, а не пялься на шефа! — сквозь зубы процедил Банников. Он спрятал ручку во внутренний карман безупречно пошитого пиджака.
— Слушаюсь! — угодливо и вместе с, тем по-военному четко ответил шофер, поддавая газку.
Шелестящий шинами «СЛАБ» плавно набирал скорость.
Амортизаторы из шведской стали гасили неровности дороги, пестревшей на этом участке трассы квадратами гудроновых заплаток. Ближе к центру трасса преображалась, обрастая теснившимися по обочинам рекламными щитами. Банников вглядывался в прохожих, суетливо передвигавшихся по тротуарам, нырявших в подземные переходы, толкущихся около ларьков уличных рынков. Губы генерала кривила брезгливая улыбка. Он уже ощущал себя чужаком среди людского муравейника, существом высшего порядка, которому уготована лучшая участь, чем жизнь на пенсию, хождение под красными знаменами вместе с другими отставниками на митингах протеста или сидение у телевизора в ожидании новостей.
Размышляя на отвлеченные темы, генерал словно пытался приподнять завесу над своим будущим, представить себя в роли благообразного старичка, доживающего жизнь под опекой любящей, преуспевающей, интеллигентной дочери.
От нарисованной воображением картины Банников расхохотался рыкающим смехом. Испуганный звуком, который скорее подходил бы глотке пещерного льва, чем человека, водитель инстинктивно обернулся.
— Что случилось, Петр Михайлович? — на всякий случай приклеив к губам льстивую улыбочку, спросил шофер.
— Да ничего… — утирая выступившую слезу, ответил экс-генерал.
Голова водителя вернулась в прежнее положение.
Отдышавшись, Банников продолжил:
— Можешь, Степа, представить меня в белой панамке под зонтиком на пляже? Или продающим старье в лавке?
— Не-а… — пожал плечами водитель.
Шофер и по совместительству телохранитель был предан хозяину.