Ничего примечательного, кроме пробки на шоссе, в тот день больше не приключилось. Шеф Степы до двух часов просидел в офисе фирмы, зарегистрированной на подставное лицо. Затем смотались к Кузнецкому мосту, где тусовались коллекционеры, среди которых было немало темных личностей. Генерал вернулся без покупок, но чрезвычайно веселым. Потирая руки, что делало Банникова удивительно похожим на жирную муху, манипулирующую лапками, он поделился радостью:
— Скоро, Степан, мне удивительную штуку доставят!
Церковный потир шестнадцатого века! Жемчужину ювелирного искусства! Единичный в своем роде экземпляр. Лучшего подарка для дочери не придумаешь!
Водитель изобразил высшую степень восторга, хотя понятия не имел о церковной утвари, считая в душе всех коллекционеров проходимцами, а дочку шефа, заставлявшую отца выбрасывать деньги на всякую рухлядь, круглой дурой.
— Золотой? — спросил он осторожно.
— Бесценный! — туманно ответил шеф. — Давай в банк.
Придется наличными рассчитываться. Баш на баш.
В банке Петр Михайлович попил кофе с председателем правления, а водила позубоскалил с грудастой секретаршей, попросившей починить заедающие жалюзи. Позднее съездили к зданию Таможенного комитета, в подъезд которого генерал вошел сам.
День пролетел незаметно.
Ближе к вечеру, когда брусничный свет заходящего солнца залил город, отражаясь в окнах, витринах, стеклянных фасадах торговых домов, банков и представительств компаний, вернулись в офис.
Генерал, потягиваясь, проследовал в свой кабинет, чтобы поработать с бумагами, привезенными из Таможенного комитета.
Послонявшись без дела, водитель спустился вниз и вышел на стоянку. Возле «СААБа», припаркованного прямо под окнами кабинета генерала, вертелся невзрачно одетый мужчина.
Субъект показался водителю подозрительным. Вразвалочку, бессознательно копируя шефа, он подошел к незнакомцу. Выудив из пачки сигарету, водитель закурил, выдохнув дым прямо в лицо глядящему исподлобья мужчине.
— Ну че, нравится тачка? — попыхивая «Мальборо», вальяжно спросил бывший прапор.
— Министерская?! — то ли спросил, то ли высказал предположение незнакомец.
— Почти! — хохотнул польщенный Степан и вдруг, насупившись по-бульдожьи, рявкнул:
— Ладно, щас гляделками дырку в машине протрешь. Проваливай, приятель!
Мужчина перечить не стал. Он лишь поднял воротник куртки, поглубже засунул руки в карманы и, слегка сутулясь, пошел по тротуару, шаркая подошвами дешевых кроссовок.
Дойдя до угла здания, незнакомец остановился и внимательно посмотрел на освещенные окна кабинета.
Петр Михайлович, любовавшийся закатом, обратил внимание на застывшую у дома фигуру. Впрочем, в надвигающихся сумерках трудно было кого-либо узнать.