Томас — не мыслитель, а рыцарь. У него слабое место — сердце, а вовсе не голова.
Он перекинул мешок через плечо, направился к подножью горы. Горвель застонал, уже не скрывая отчаяния, в бессилии смотрел в синее безоблачное небо. Там появились и медленно вырастали в размерах темные точки, двигаясь по небу неровными кругами. Залитый потом и чужой мочой, Горвель под палящими лучами южного солнца вдруг ощутил озноб. Не знал, кто появляется в этих краях первым на поле брани: вороны, грифы, орлы-стервятники или шакалы, но не сомневался, что очень скоро узнает.
Он судорожно зажмурился, почти чувствуя удары крепкого клюва по глазным яблокам.
На развилке дороги Олег в нерешительности остановил коня. Гора и долина, где закончили свое существование последние хазэры, одичавшие потомки гордых основателей Хазарского каганата, остались позади. Чачар и все еще бледный пошатывающийся Томас сидели на могучих франкских конях, по две лошади шли за каждым под вьюками. Томас мучался от грохота в ушах, ему было почти все равно, куда ехать, только бы поскорее добраться до родной Британии, где прекрасная леди Крижинка в страхе считает оставшиеся дни до праздника Святого Боромира. Братья, ненавидящие его, Томаса, принудят встать под венец на следующее утро с гнусным Тапирием, у которого из достоинств лишь длинная родословная и короткие ноги!
Олег колебался. Прямо перед ними простиралась широкая дорога, что всего через несколько сот миль прервется нешироким морским проливом, на ночь запираемым огромной железной цепью, что перекидывают с берега на берег, — пролив разделяет два мира: Азию и Европу. На том берегу стоит город городов — Константинополь, второй Рим. А если не сворачивать еще несколько сот или тысяч миль, дорога приведет ко второму морскому проливу, на том берегу поднимутся мрачные холодные скалистые берега Британии.
— Заночуем здесь, — решил он вдруг. — Что-то нехорошее нас ждет в городе, что впереди.
— Сэр калика, — напомнил Томас слабым голосом, — похоже зазимуем среди сарацинов!
— Сэр Томас, тебе не страшно потерять жизнь, но как насчет чаши?
Томас непроизвольно пощупал мешок. Теперь он не расставался с чашей даже на миг, постоянно держал ее на том же коне, на котором ехал, не доверяя запасным. Чачар сказала торопливо:
— Сэр Томас, тебе надо прилечь. У тебя все еще нездоровый вид.
Они спешились в сторонке от дороги, выбрав кучку деревьев. Олег расседлал коней, а Томас и Чачар ушли за сучьями. Чачар хвастливо обещала собрать лечебных трав, она знала их от бабушки, известной ведьмы. Томас посмотрел на калику с неловкостью во взгляде: мол, хворосту теперь не жди. Олег из подручных сучьев сам развел костер и неотрывно смотрел в пляшущие огоньки.