Томас аристократически морщил нос, но терпел: в многотрудном крестовом походе навидался всякого, бывал на коне и под конем!
Внезапно в десятке шагов прошелестела трава, что-то мелькнуло. Олег не повел ухом, меч оставался за спиной как и лук с оперенными стрелами, Томас расслабил мышцы, начал успокаиваться, хотя сердце колотилось часто-часто, словно уже чуяло смертельную опасность.
Через пару сотен шагов Томас краем глаза заметил слева двигающуюся темную точку. Вскоре Томас рассмотрел убитого оленя, которого нес в челюсти какой-то странный зверь. Ноги и голова оленя волочились по земле, цепляя траву. Однажды ветвистые рога зацепились за жалкий куст, зверь нетерпеливым движением вскинул оленя кверху, тот взвился с застрявшим в рогах кустом — на солнце блеснули бесстыдно оголенные белесые корни. Зверь выглядел чудовищно сильным, хотя был втрое меньше оленя. Томас поежился, потащил из ножен меч.
Олег бросил, не сбавляя шага:
— Это анты. Не обращай внимания, наши чары защитят.
— Ну, запах. Помнишь, о камешки терлись? Давай-ка я тебя еще побрызгаю…
Олег вытряхнул на блестящие доспехи рыцаря крупные капли остро пахнущей жидкости, стараясь, чтобы проникли в щелочки под доспехи.
— Что за анты? — спросил Томас ошарашенно. — Я не встречал…
— Анты… просто анты. Мы, русичи, тоже анты. Так нас называют чужестранцы, ибо мы такие же многочисленные, трудолюбивые.
Томас открыл рот для нового вопроса, так и остался с отвисшей челюстью. Наперерез им тащил оленя… огромный муравей! Он был похож на сверкающий под солнцем черный слиток железа — в блестящем рыцарском панцире, закованный от кончика усика до последнего коготка. Толстые челюсти, как стальной капкан из двух зазубренных серпов, выпуклые немигающие глаза смотрят холодно, враждебно, а железные ноги несут с такой легкостью, словно тяжелой добычи нет и в помине!
Пронесся в десятке шагов впереди, осталась невидимая струйка резковатого бодрящего запаха. Томас остолбенело смотрел вслед черному телу, что умчалось на шести крючковатых лапах… по направлению к сверкающему валу!
— Геродотовы муравьи, — прошептал Томас зачарованно. — Я думал, отец истории приврал…
— Ишь ты, — удивился Олег, — неужто ты читал Геродота?
— Нас разорвут, — прошептал Томас снова. — Даже мечи… что против их доспехов?
— Авось не разорвут. Или что там сказано у Геродота?
— Мне наставник пересказывал… Я всего не упомню.
