Леди Ровега зло сжимала кулачки, костяшки на сгибах побелели. Она сказала вдруг:
— Ты, как я поняла, нечто вроде языческого духовника сэра Томаса?
— Подробности не важны, — отмахнулась она все еще рассерженно. — Будучи жрецом, ты должен знать своих людей лучше, чем их оружие. Скажи, согласится сэр Томас, если я предложу ему остаться хозяином замка?
— Но как же ленные владения…
— Король эти земли пожаловал могучему рыцарю, а не именно Горвелю. Тому, кто сумеет построить замок, удержать земли под властью христовых воинов. Королю все едино! Лишь бы хозяин замка был христианин, имел реальную власть, держал сарацинов в страхе!
Олег помялся, предположил осторожно:
— Он сейчас вернется, лучше узнать у него самого.
— А кто эта Чачар? — спросила она резко. Ее прекрасные глаза стали узкими, как две щелочки.
— М-м-м… женщина. Отбили у разбойников. Просила довезти ее до любого крупного города.
— Можно ее оставить и здесь, на кухне. Впрочем, если сэр Томас останется, то ей придется уехать. Она ведет себя чересчур откровенно.
— Я увезу ее, увезу, — пообещал Олег торопливо. — Просто ей нравятся красивые мужчины.
— Всем женщинам нравятся рыцари вроде сэра Томаса. Но я же не держусь так натурально?
За дверью послышались торопливые шаги, Томас ворвался как ураган, еще с порога заорал трубным голосом:
— Сэр калика, ты очернил благороднейшего воина! Мы с ним спина к спине на стенах Иерусалима… Честнейший человек…
Олег медленно бледнел. Холод охватил члены, Томас умолк на полуслове, брови удивленно поднялись:
— Сэр Томас… Никому не говорил о чаше?
Томаса словно ветром сдуло. По лестнице будто кто рассыпал железные шары: прогремел частый стук, и сразу все затихло. Олег не двигался, чувствуя себя глубоко несчастным и дивясь этому, ведь дело его не касается, Святой Грааль — святыня враждебного ему христианства, служители Христа повинны в попрании его древней веры родян, уничтожении служителей великого Рода, бога всего сущего…
Леди Ровега замерла, переводила непонимающий взгляд с бледного калики на раскрытую дверь и обратно. Ее пальцы машинально двигались по крышке шкатулки, следуя замысловатым узорам.
Томас ворвался уже не как ураган, а как горная лавина.