Чачар уже извертелась на гнедой лошадке, когда Олег так же угрюмо набросил сбрую на коня Томаса, затянул подпруги. Проверил крюки на седле, словно чуял, когда, в какой момент рыцарь вырвется из цепких рук прекрасной хозяйки замка.
Чачар потемнела как туча, насупилась, в больших испуганных глазах блестели слезы. Олег вскочил в седло, и в это время двери замка распахнулись как от удара тараном. Томас почти скатился по каменным ступенькам, словно за ним гнались призраки.
На последней ступеньке он резко опустил забрало, тяжело взгромоздился в седло, первым понесся к воротам — молча. Олег пустил коня следом, за рыцарем тянулся невидимый шлейф женских духов. Он покосился на Чачар: ее нижняя губа была закушена, а запруда слез уже прорвалась, на щеках блестели мокрые дорожки. Если он уловил запах, то она, женщина до кончиков ногтей, могла различить в этом аромате любые оттенки…
Ворота замка распахнулись, конские копыта прогрохотали по дощатому настилу моста. Дорога повела от замка прямо на запад, но Олег остановил маленький отряд, указал на отпечатки копыт:
— Направился к востоку. Впрочем, так и должно быть!
Он повернул коня, Томас и Чачар послушно поехали следом. Томас, явно избегая соседства зареванной Чачар, торопливо догнал Олега, сказал обвиняюще, все еще не поднимая забрала:
— Святой калика, ты же знал!
— Что надо леди Ровеге! Мог бы помочь другу… э… избежать тягостного разговора.
— Чтобы распяла меня на воротах? Я не рыцарь благородного происхождения, а простой паломник, что ищет своей дороги к богам… Впрочем, в этих краях и рыцарей распинают. Или бросают в каменоломни.
— Сэр калика… Я не выношу обижать женщин! Мы, рыцари, созданы Богом для защиты слабых, а женщины — самые слабые и нежные создания на свете. Но мне пришлось гнусно обидеть леди Ровегу! Я признался, что уже обручен с леди Крижиной, самой прекрасной женщиной на всем белом свете.
Олег посочувствовал:
— Сарацины нашли выход. По их закону можно иметь четыре жены. Впрочем, у нас это правило испокон веков. Славянин мог брать столько жен, сколько прокормит и оденет. Ряды сторонников ислама растут не зря так стремительно, рыцарь!
К ним подъехала Чачар, не могла долго жить вне общества мужчин, спросила все еще с обидой в голосе, но с явным интересом:
— А верно, что в других странах двое или даже больше мужчин могут брать одну жену? Говорят, так поступают друзья, братья, приятели — чтобы не разлучаться, расползаясь по семейным норам…
Кони неслись галопом, ветер трепал гривы.