Очень хорошо, — учитывая, что Леонас еще не знал расчета процентов, я сомневалась, что ставки были справедливыми. — Я позволю Данте проверить детали нашего соглашения позже.
— Давайте забудем о процентных ставках, — сказал он, подмигнув.
Учитывая, что он был ровесником моего отца, я знала, что это был типичный солдатский юмор, и на самом деле предпочитала его жесткому почтению, которое я часто получала.
Леонас лучезарно улыбнулся мне, когда мы начали играть. Я видела, что с его плеч свалилась какая-то тяжесть. Он все еще был молод, моложе Анны, и ему было легче преодолеть серьезность ситуации.
Я позволила себе отвлечься игрой и желанием Леонаса доказать свою состоятельность.
Когда рано утром открылась входная дверь, у меня защипало глаза от усталости. Я вскочила на ноги, как и все остальные. Данте, Пьетро, Данило и Сэмюэль вошли внутрь, выглядя измученными, взъерошенными и подавленными. Восходящее солнце почти насмешливо освещало их несчастные лица.
Леонас бросился к ним и обнял Данте за талию.
— Вы поймали плохих парней?
Один взгляд на лицо Данте сказал мне, что они не поймали. Они не знали, где находится Серафина. Мое сердце крепко сжалось при мысли о том, что это может сделать с Инес.
— Нет, мы не поймали их, — тихо сказал Данте.
— Но вы скоро поймаете плохих парней?
Плохих парней. Мои глаза остановились на четырех мужчинах в вестибюле с их пистолетами, измученными глазами и покрытыми шрамами телами. Интересно, задавали ли маленькие мальчики в Каморре своим папам тот же вопрос, когда они говорили о нас? Задаст ли сын Луки этот вопрос своему отцу, когда тот заговорит о Данте? Плохое всегда было вопросом перспективы.
И все же одно было несомненно: Фальконе были хуже всех. Даже в нашем мире.
Данило с суровым выражением лица покачал головой и прошествовал мимо нас к бару с напитками, наливая себе щедрую порцию темной жидкости.
— Какого хуя вы играете в данной ситуации? — он зарычал на солдат.
Мужчины опустили головы.
Наверху застучали шаги. Инес в сопровождении Софии бросилась вниз по лестнице. София не остановилась и побежала прямо на Пьетро, который крепко обнял ее. Инес замерла на полпути вниз, как только заметила выражение лиц мужчин.
— Нет, — прошептала она. — Нет, — она ухватилась за перила и медленно опустилась вниз. — Нет!
София подняла голову и посмотрела на Инес, потом на Пьетро и Сэмюэля. Ее юное лицо вытянулось. Сэмюэль, шатаясь, подошел к матери и поднял ее на ноги. Она отчаянно вцепилась в него и зарыдала.
Охранники исчезли в других частях дома, чтобы дать нам уединение и избежать открытого гнева Данило.
Мои глаза встретились с глазами Данте, но выражение его лица было маской самообладания. Должно быть, все плохо, раз он так себя ведет.
Стекло разбилось вдребезги.