Я подпрыгнула, но тут же поняла, что Данило швырнул свой стакан в стену. Он крепко вцепился в край стола, на его лице полыхала ярость.
Данте прочистил горло, но ничто не проникло сквозь туман отчаяния Данило.
Пьетро повел Софию наверх, а Сэмюэль помог Инес. Я подошла к Данте и коснулась его плеча. Он натянуто улыбнулся мне. От этого у меня заболело все тело.
— Уложу Леонаса в постель, а потом проверю, как Анна. Почему бы тебе не пойти и не поспать немного?
Я кивнула, хотя ни капельки не чувствовала усталости.
Данте направился вверх по лестнице вместе с Леонасом.
Я искоса взглянула на Данило, который все еще склонился над столом и хотела было подойти к нему, чтобы сказать что-то ободряющее, но он выглядел как человек, предпочитающий справляться со своим горем в одиночку. Он выпрямился и заметил меня.
— Не та брачная ночь, которую я себе представлял.
В этих словах звучали одновременно отчаяние и ярость. Он был человеком, борющимся за самообладание. Я не знала, что ему сказать, и было такое чувство, что он не желает, чтобы я что-то говорила. Внезапно выражение его лица смягчилось. Он шагнул ко мне.
— Скажи Данте, что я поеду в особняк моей семьи. Я вернусь завтра утром, чтобы продолжить наши поиски.
Он не стал дожидаться моего ответа, просто ушел, даже оставив дверь приоткрытой. Я закрыла ее и прислонилась к ней, пытаясь сохранить самообладание. Я оттолкнулась от двери и пошла наверх. В коридоре было темно, только из-под двери в нашу спальню просачивался свет. Я открыла ее.
Данте сидел на краю кровати, положив руки на бедра, выглядя немного ошеломленным и… виноватым.
Я остановилась рядом с ним и тронула его за плечо.
Данте покачал головой, и его маска скользнула обратно на место. Я ненавидела, что он чувствовал необходимость делать это, но это также говорило мне, что его внутреннее смятение было настолько сильным, что он хотел защитить меня от этого.
— Я Капо. Это моя территория, и я обязан защищать свой народ, свою семью. Серафина должна была быть в безопасности.
— Этого никто не мог предвидеть, даже ты. Бесчестно нападать на свадьбу. Римо Фальконе играет по своим собственным правилам.
— Он попытается втянуть меня в свою игру, — тихо сказал Данте, но в его голосе прозвучала скрытая ярость.
— Как ты думаешь, что ему нужно от Серафины? — спросила я.
— Я не уверен в его мотивах.
Он лгал, и это был скорее ответ, чем его собственные слова. Боже правый, от слухов о Каморре у каждой женщины по спине пробегал холодок.
— Ты вовремя ее спасёшь.
Данте вскочил на ноги, его глаза были почти дикими.
— Спасу ли? Вовремя для чего? Пока мы говорим, может быть уже слишком поздно. Возможно оскверненное тело Серафины уже выбросили так, чтобы мы его нашли.