Артуро знал, что ни Раффаэле, ни Антонио не упоминали о Томмазо как об участнике их сговора, но его внимание было целенаправленным. До тех пор, пока я позволял ему мучить и убивать, иногда даже чужаков, переходившие ему дорогу, он хорошо развлекался и не представлял угрозы. Рокко тоже не стал бы ничего выяснять. У него было все, что он хотел.
Казалось, все шло гладко, и все же я не мог не ощущать дурного предчувствия.
— Помогите! Помогите!
Рокко замолчал. Я без колебаний вскочил и, выхватив пистолет, выбежал из кабинета. Рокко и Джованни шли за мной по пятам. В тот момент, когда я увидел Валентину, держащую свой живот, чистый страх захлестнул меня. Я бросился к ней, убрал пистолет.
— Валентина? Что случилось?
— Ничего страшного. Я не хотела помешать твоей встрече.
Покачивание Валентины выдало ее слова за то, что они были ложью. Я поддержал ее и заметил, что что-то жидкое делает ее брюки темными. Малыш.
Валентина может потерять ребенка еще до того, как я скажу ей, как счастлив ее беременности. Из-за меня. Из-за того, через что я заставил ее пройти?
Джованни поспешил к нам, его лицо отражало беспокойство, которое угрожало парализовать меня.
— Нам необходимо отвезти ее в больницу, — резко сказала Бибиана.
Я поднял Валентину на руки.
— Твоя рубашка. Ты испачкаешь ее.
Будто мне есть до этого дело. Я усадил нас в свою машину и велел Энцо и Тафту ехать вперед, а сам помчался в сторону больницы.
Валентине было больно, и я ничего не мог с этим поделать, только как можно быстрее позвать ей на помощь.
— Нам надо было постелить на сиденье полотенце. Я его испачкаю, — сказала она.
Кожа Валентины была бледной, а брови сведены вместе от беспокойства и боли.
— Мне сейчас плевать на сиденье, на машину и на все остальное. Только ты имеешь значение.
Мне необходимо было прикоснуться к ней, почувствовать ее теплую кожу и убедиться, что завтра она все еще будет здесь. Я схватил ее за руку.
— Мы почти приехали. Тебе больно?
— Уже не так сильно, как раньше. Это твой ребенок, Данте. Я никогда не изменяла и не собиралась.
Мои подозрения стали ужасной реальностью после слов Валентины.
Вэл с любопытством посмотрела на меня.
— Ты думаешь, что у меня отошли воды, потому что я расстроилась из-за тебя?
Я никогда не прощу себе, если Вэл потеряет нашего ребенка.
— Я гребаный ублюдок, Вэл. Если ты потеряешь этого ребенка….
Вэл сжала мою руку, будто я нуждался в утешении. Как только мы приехали в больницу, врачи поспешил к машине.