Автор
В зале под тонким светом лампы и теплой мантии, где каждая струйка освещения кажется важной деталью картины, беседует молодая женщина в ярком наряде. В помещении царит непринужденная атмосфера, словно ожидание чего-то важного и значительного. Выбор напитка становится не просто формальностью, а началом нового знакомства под теплым обликом вечности....
– За что мне это?"
"– Самое бесперспективное – это рыдать в момент неприятности, – вздохнула я, – от слез лучше не станет, из-за истерики последний ум потеряешь. Леон меня один раз видел, велел спрей для Закоркиной взять, но по имени не назвал. Значит, меня он не знает… Придумала!
– Правда? – с надеждой спросила Ксюша.
Я вытянула ноги.
– Сейчас декабрь, на мне угги, их носят все, так?
– Ну? – не поняла Ксения.
Я продолжала.
– Простой черный пуховик, джинсы «Уникло», они копеечные, но гениально сидят, поэтому я их покупаю.
– У меня такие же, – кивнула Ксюша, – только серые. У нас в вузе их почти все носят.
– И у тебя угги, – подчеркнула я.
– Не настоящие, – вздохнула Ксения, – китайские.
Я приставила свою ногу к Ксюшиной.
– И кто увидит разницу? Под пуховиком у меня свитер, под ним белая футболка. В ушах маленькие сережки, колец, часов с бриллиантами я не ношу. Вот сумка дорогая, я привезла ее из Франции, но она от бренда, который известен только в Европе, в России продается лишь в одном бутике.
Ксюша бросилась мне на шею.
– Гениально!
Я смутилась.
– Хорошо бы он в это поверил.
Ксюша прижала руки к груди.
– Мы его обманем.
– Надеюсь, – вздохнула я, – а потом, поняв, что Леон затеял…
– Открутим ему голову, – выпалила Ксения.
– Подумаем, как с ним бороться, – договорила я. – Надо продержаться всего шесть дней, пока мы сиамские близнецы. Потом я обрету свободу и смогу обратиться к близким друзьям, они как раз вернутся в Москву. Сейчас просто терпим Леона, сцепив зубы, и пытаемся сообразить, что он от тебя хочет.
Ксения с изумлением взглянула на меня.
