Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
На кухарку нашу, тетку Лизу, никто не позарится, она готовить не умеет, а орет, как сигнализация. Вот и остаюсь – только я. Поэтому приходится терпеть. А что поделаешь? Ох, и тяжкий это труд – иметь прекрасную внешность! Вот вас когда-нибудь похищали? – заломила руки Маша, но взглянула на хозяйку внимательно и отчего-то только махнула рукой. – Ах, ну да, извините…
Чайник наконец вскипел, Серафима налила гостье большую пузатую кружку и невежливо перебила красавицу:
– А с чего вы, Машенька, взяли, что у Борисова Евгения Сергеевича дочку похищали? – осторожно начала допрос Серафима.
Маша, забыв про все опасения, громко тянула горячий чай и мотала головой.
– Нет, это не она. Конечно, я могла и вовсе ничего не знать, но вот милиция говорит, что не она… Милиция же знает, да?
– Конечно.
Неизвестно, чего уж такого веселого сказала Серафима, только Маша откинулась на спинку стула и захохотала:
– Вы чо, кто мне скажет-то?! Я ж не Настя Каменская! Ой, там так получилось… Мне просто повезло. Значит, я как раз только-только убралась в кабинете Евгения Сергеевича, ковер у него почистила, пошла уже руки мыть – глядь, а колечка нет! У меня такое маленькое колечко с камушком, мне Витька подарил, хотел, чтобы я за него замуж вышла, а сам на другой женился.
– Маша, так что там в кабинете-то? – напомнила Серафима.
Девица нахмурила лобик:"
"– А о чем это я? Ах, ну да же! Так вот, ищу я то кольцо и слышу – Евгений Сергеевич с кем-то в кабинет направляется. А мне уже выскочить так, чтобы меня не заметили, никак нельзя. И при нем не выйдешь – сразу начнет кричать, что в его кабинете кто хочет, тот и толчется, что у него не кабинет, а проходной двор.
– Ма-аша, – снова затормозила ее Серафима.
Девчонка весело хихикнула над собой, затрепыхала руками и уже серьезнее продолжала:
– Короче, слышу – идут.
