Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
– Ой, потом меня все наши просто затаскали – что говорили, да как, да не может быть, чтобы ты не узнала! А чего я узнаю, если и сам следователь толком ничего сообразить не может! И главное – почему-то все наши перепугались. Никодимыч давай трястись, что сейчас обыск начнется, а у него в сарае досок украдено у Борисова уйма, он новую дачу себе строить задумал. Ирка, горничная, давай богу молиться, чтобы ее в чем не заподозрили, потому что она всегда возле жены Евгения Сергеича крутилась, даже подругой считалась.
Маша тараторила, как заведенная. На одном этапе у Серафимы мелькнула в голове искра. Ярко эдак вспыхнула, но разжечь умные мысли так и не смогла – их затушила словами Машенька.
– Стоп, Мария. Скажи, а тебя не приглашали обслуживать день рождения Борисова? – уже по инерции спросила Серафима.
– Зачем? – вытаращилась та. – Меня зовут только если куда на пикник едут, где обслуги нет, а в ресторане своих полно.
– А Борисов отмечал в ресторане?
Девица скроила снисходительную рожу:
– А где же еще? Нет, у себя на кухне он будет высоких гостей принимать, – кривлялась девчонка. – Вот так вот всех пригласит, тетку Лизу поставит к плите, и станут они картошку жареную наворачивать. Потому что у тетки Лизы только картошка хорошо получается."
"– Ладно, Машенька, спасибо, – вежливо поблагодарила Серафима, намекая на прощание.
Мария без обиды поднялась, снова обрядилась в черную шляпу и напялила очки.
– Я так не сильно на себя похожа? – спросила она уже на пороге.
