Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
А вот пипеток у нас нет.
– Да ладно, что-нибудь придумаем, – отмахнулась Сима, сгребла покупки, поправила котят и понеслась на работу.
В автобусе уже сидел Шишов, напряженно разглядывал горизонт и нервно терзал мочку уха.
– А вот и сама Семафора! – мартышкой стал кривляться начальник. – А я все глаза проглядел – не идет ли милая кондючка? А и кто ж пассажиров ревом пугать у меня будет? А и кто ж…
– Ну чего ты макакой-то скривился? Ведь пятьдесят один уже отметили, – укоризненно покачала головой Серафима и деловито нахмурилась.
С самым печальным лицом она сунула ему в руки коробку с котятами и уныло опустилась в кресло.
– На что теперь жить? Слушай, плати мне больше, а то мне не расплатиться – с прежним-то доходом.
Шишов осторожно взял коробку, та пискнула. От неожиданности бравый водитель чуть не кинулся из автобуса.
– Ты чего дергаешься? – накинулась на него Серафима. – Там живые организмы, а он коробкой, смотри-ка, швыряется!
Она открыла коробку и осторожно выудила сначала одного котенка, потом второго.
– Я ж говорю – корнишоны, порода такая редкостная. Очень в нашей России ценится, бешеных денег стоят. Да чего я тебе говорю, ты ж сам меня просто умолял.
Семен Шишов недоверчиво скривил губы.
– Чо-то ты, мать, путаешь. Не мог я кошек просить. Не терплю я их с детства.
Серафима вытаращила глаза и прижала к плоской груди котят:
– Зверь! Не терпит он! А на фига просил? Я, может, последние деньги отдала! «Купи мне кошечку-у, Симочка», – некрасиво передразнила она.
Шишов уже было поверил, но снова усомнился:
– Врешь, никак не мог я тебя Симочкой назвать! – решительно изрек он. – Ты не в моем вкусе."
"– Ах, не мо-о-ог? – захлебнулась Сима.
