Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
Что называется, предчувствия ее не обманули. В уголке экрана телевизора, который Серафима тут же включила, бесстрастные часы показывали четырнадцать тридцать две.
– Ну совсем не высыпаюсь, – пожаловалась телеведущему заспанная Кукуева и потрусила принимать водные процедуры."
"– А сейчас мы приготовим тыквенный суп и куриное суфле с баклажанами, – дразнилась с экрана хорошенькая женщина, гремя блестящими, просто зеркальными кастрюлями.
Серафима сглотнула слюну. Начиналось какое-то очередное кулинарное шоу.
– Это когда ж я сюда последний раз заглядывала? А колбаску-то как скрючило…
Завтра начинались трудовые будни, поэтому в магазин надо было бежать сегодня. Однако и к молодой прелестнице убиенного не то примерного мужа, не то фавна Костеренко тоже надо было наведаться сейчас. Завтра же понедельник, уйдет на работу, и где ее потом искать?
Серафима решила вопрос просто – она сначала наведается к девице, потом зайдет в магазин, а уже после всех походов осядет дома и будет готовить что-нибудь съестное.
– Ничего! Попью кофе. А с голодным желудком я быстрее с делами управлюсь, – выдохнула Серафима, жадно выхлебала кофе и вышла из дома.
С ее таким замечательным решением голодный желудок был яростно не согласен. Это Серафима услышала сразу – сначала в животе робко подвывало, а потом и вовсе стали раздаваться громкие хлюпающие звуки.
– Вы что, собачку везете? – подняла голову женщина, сидящая перед Серафимой.
– Да нет, – криво улыбнулась Серафима и покрылась красными пятнами. – Это… кто-то в животе у меня, понимаете…
– Ах, в животе кто-то! – воскликнула женщина и поспешно вскочила. – Так чего ж сразу не сказали, что вы беременная? Садитесь пожалуйста, зачем же так ребенка мучить? Садитесь!
Серафима не стала объяснять, что дело в другом, вежливо кивнула и уселась.
