В триста пятьдесят лет назад, дочь бросилась в глаза мамой — "Помолчи, Катарина!" — искренний детский крик прервал шум. Мама сбивалась с ног от хлопот, выбегая из дома наскоро одетая, пытаясь укрыть документы в непривычно ловких движениях. Ее мир окутался дымкой древних тайн и загадочных сил....
— Идеально, — шипит, ощущая, как ее выедает изнутри. — Две смерти, — бросается вперед, уходит от удара ножом, очередной выпад и уклонение. Ловит быстрый взгляд Ивара за спину и растягивается в плотоядной улыбке. — Правильно, я начну с нее.
Эля в страхе вжимается в стену, инстинктивно прикрывая лицо руками.
Топот, жжение в боку, злобное шипение Татьяны, глухой мужской стон, визг, омерзительный хруст и тишина.
— Ты как? — прорывается сквозь грохот сердца. — Эля, мы живы, — мужские пальцы отцепили ладони. — Тебе бы обработать рану.
Девушка проследила взглядом, острые когти прошлись вдоль ребер, подобно трем тонким лезвиям. Неглубоко, поверхностно царапая кожу.
— Какие участники? — спросила, не отрываясь от тонких кровавых полосок.
— К сожалению, сильные. Встать сможешь? — медленно потянув девушку за руку, перехватил за талию, помогая удержать равновесие. Краем глаза Эля видела тело лежавшее в нескольких метрах от них, с облегчением отмечая, что темнота не позволяет рассмотреть все в подробностях.
Шелест характерный при перемещении вампиров, разнесся по каменным стенам. Ивар задвинул девушку за спину и замер, встречая опасность.
Ухватив со спины за ремень охотника, Эля балансировала на грани сознания.
— Разве я тебя не предупреждал, что оторву руки? — голос Александра прокатился по телу волной облегчения.
Глава 47
— Разве я тебя не предупреждал, что оторву руки? — голос Александра прокатился по телу волной облегчения.
В этот момент Ивар попрощался если не с жизнью, то с руками точно.
Князь стоял напротив, в двух шагах. Темнота не мешала разглядеть оголенные клыки и обезумевший взгляд вампира.
Прохлада девичьих пальчиков ощущалась на пояснице, Элю заметно шатало и крепкая хватка на ремне охотника ослабевала с каждой секундой.
Хреновый день сегодня, — пульсировало в голове Ивара.
— Предупреждал, — коротко ответил, князь не будет слушать долгие объяснения, когда его пара из последних сил держится на ногах.
Несколько секунд превратились в минуты.
"Животный страх за Элеонору трансформировался в гнев в тот момент, когда князь услышал ее трепещущее сердцебиение, ее слишком тяжелое дыхание.
Гнев внутри клокотал, желая найти выход. Найти виновного. Сорваться. Получить разрядку. Но Александр осознавал, что имеет право злиться только на себя: на свою беспечность.
За короткое время проведенное с Элеонорой в его голове плотно отложилось, что она всегда будет с ним.
