В триста пятьдесят лет назад, дочь бросилась в глаза мамой — "Помолчи, Катарина!" — искренний детский крик прервал шум. Мама сбивалась с ног от хлопот, выбегая из дома наскоро одетая, пытаясь укрыть документы в непривычно ловких движениях. Ее мир окутался дымкой древних тайн и загадочных сил....
Тишина давила, а эмоции были готовы разорвать мужскую грудину на части. Раскурочить, обнажая сердце. — Прости. Прости, мое “сердце”. Прости.
Прохладная ладошка легла на мужскую спину. Пальчики спускались к лопаткам и поднимались к затылку, снимая напряжение и забирая гнев и сожаления.
Эля слышала каждую фразу Александра. Улавливала боль в голосе и чувствовала ненависть к самому себе в каждой паузе между слов, но не отдавала себе отчет, сон или явь.
Глава 49
— Я забираю дочь! — Вела упрямо смотрела на Александра.
— Исключено, — Константин, ответил резко и решительно.
— Не желаю тебя слушать, — ответила, не поворачивая головы.
— Элеонора останется у Константина, — князь поймал взгляд Велы на одежде.
— Да пустите меня к ней! — взмолилась и подошла вплотную к вампирам.
— Она спит.
— Пусти меня! — разъяренно зашептала. — Я хочу увидеть свою девочку, — с глухим рычанием, ухватилась за предплечье Александра.
— Тише, волчица.
— А ты мне не указывай, вампир. По твоей вине чуть не погиб мой ребенок. По твоей, — не отпускала предплечье и тянула на себя. — Всемогущий князь не справился с толпой любовниц, — открыто насмехалась.
Перехватив руку, Александр дернул волчицу, притянув к себе вплотную:
— А может тебе напомнить другой случай? Когда беременную пару волка, чуть не изнасиловали и не убили, а на предплечье твоей дочери красовались шрамы, вырезанные какой-то мразью? — поджав губы, не отрываясь, Вела смотрела в голубые глаза. — Между прочим, я их сводил. Не знаешь почему она разгуливала с клеймом на теле?
— Мне кажется, вы оба доказали, что все совершают ошибки, а теперь оставьте Элю в покое, — Константин разжал пальцы Велы и обратил внимание на себя.
— Почему ты сразу же не позвонил мне?
— Ты мне запретила"
"— Не издевайся, — Вела упрямо стояла у двери.
Константин плавно нажал на металлическую ручку, чуть приоткрывая. На кровати, поджав ноги и, накрывшись тонким одеялом по шею, спала Эля. Лицо потеряла нездоровую бледность и на щеках играл слабый румянец. Но вздох испуга и огорчения все равно вырвался из груди матери.
