В триста пятьдесят лет назад, дочь бросилась в глаза мамой — "Помолчи, Катарина!" — искренний детский крик прервал шум. Мама сбивалась с ног от хлопот, выбегая из дома наскоро одетая, пытаясь укрыть документы в непривычно ловких движениях. Ее мир окутался дымкой древних тайн и загадочных сил....
Покладистостью, — князь, как любой мужчина, не любит споров и сомнений, где-то хитростью и лаской. А с конкурентами было только одно оружие, — жестокость.
— Ты что, не смогла соблазнить мужчину? — зло шипела склонившись к лицу дочери. Катарина привычным жестом поправила волосы и одарила мать снисходительным взглядом.
— Он не просто мужчина.
— Вот именно, это наш билет в безбедную, окруженную роскошью жизнь. Могла бы и постараться.
— А что же ты не старалась. Насколько мне известно, он и тебя отверг, — вампирша поднялась из-за туалетного столика, убедившись, что помада лежит идеально.
— Не дерзи, девчонка. Если бы не я…
— Что, если бы не ты? Мы давно бы уже сгнили, — спокойно ответила в лицо матери.
— Именно. Или хуже того, сгорели бы заживо, вместе с твоим отцом.
— Я не понимаю твоего беспокойства. Скоро ему надоест та… — неопределенно махнула рукой в сторону. — Разве это первый раз? Нет, — поправляя вырез платья, фыркнула. — Но всегда возвращается ко мне, к нам, — быстро поправилась под пристальным взглядом матери.
— Глупая девчонка.
— Да-да, мам. Я глупая девчонка. Но эту глупую девчонку предпочитают умной женщине, — победоносная улыбка озарила бледное лицо.
— Я тебе повторяю. Умерь свое эго, или…
— Что, или?! Или ты меня отходишь розгами?
— Или мы с тобой окажемся на улице, в лучшем случае. Александр не любит глупцов, — Катарина кивала головой и улыбалась своему отражению, совершенно не слушая мать.
— Ты окажешься, — лениво поправила. — Я всегда его привлекала больше и буду привлекать.
— Самовлюбленная идиотка! Если ты думаешь, что Анна или та, что его заинтересовала в прошлом году, — никак не могла вспомнить имя, в памяти отпечатались лишь испуганные серые глаза, — сами испарились. По волшебству? Нет, дорогая, — мать наступала на дочь, оттесняя, — это я от них избавилась. Собственноручно свернула им хрупкие шеи. Ты, — указательный палец уперся в грудь Катарины, — видишь лишь вершину айсберга. Пожинаешь плоды. Наслаждаешься. Но не знаешь, что такое бороться!
Глава 7
— И когда ты признаешься? — поставив локти на стол и сцепив пальцы в замок, Константин спрятал улыбку.
