– Так! Телесные движения! – громыхнула Зина, меняя свой стул на чистый, и села.
– Зинуля! – с трудом проглотив непрожеванную еду, перепуганно оповестила Ритка. – А ведь я, наверное, этого… того!
– Симптомы! – затребовала Зина. – «Этого и того»!
Ритка перечислила симптомы. О виновнике и участнике Зинаида спрашивать не стала, имелся только один претендент на данную роль.
– Ну, что – «как-то не очень»? – передразнила она Ритку.
Зинуля имела в виду мнение Ритки о первой пробе в сексе, впечатлением о которой та, само собой, сразу же поделилась с подругой.
– Да, но потом же было «вроде ничего» и последующее «почти замечательно, но говорят, бывает совсем хорошо»! – оправдывалась Ритуля, цитируя саму себя.
– То, что «совсем хорошо», видимо, у тебя как раз и наступило! – ворчала Зинуля. – Ну, что будем делать?
Ритка посмотрела на нее виноватыми глазами и тяжко вздохнула.
– Понятно, – кивнула решительно подруга, – к бабушке Симе!
– Угу, – совсем опечалилась Ритуля.
– И как это случилось?! – всплеснула руками Серафима Моисеевна, выслушав прямолинейное, с порога, покаяние внучки.
– Бабушка, ты хочешь, чтобы я рассказала за техническую сторону процесса? – уточнила Ритуля.
– Рита! – громыхнула бабушка Сима. – Не доводи меня до определенного момента! Я спрашиваю за обстоятельства, где и когда ви умудрились?!
– Та ладно! – отмахнулась Ритка и прошагала на кухню. – Есть хочу!
– Она теперь есть хочет всегда! – пояснила Зинуля удивленной бабушке Симе.
– Так это ж святое! – порадовалась бабушка Сима хоть одному вытекающему из Риткиного положения следствию.
И ринулась в кухню – потчевать внучку вкусностями. Допрос велся без отрыва от основного любимого занятия – кормления девчонок.
– И хто поганец? – честь по чести вела следствие бабушка Сима.
– Левик Фридман, – сдала любимого, предварительно вздохнув, Ритуля.
– Та боже ж мой! – прервала процесс накрывания на стол от возмущения бабушка Сима. – Такая интеллигентная семья!
Левик Фридман был сыном давнишних московских друзей семьи Левинсон, ровесник девчонок, на него-то полгода назад и обратила свое благосклонное внимание Ритуля. От ее «щедрости» ему не так уж чтобы много досталось, в прямом смысле: полочка в прихожей – обошлось шишкой, дверью по носу – обошлось походом к врачу, и то все случаи травматизма происходили лишь в период его тишайших ухаживаний за Ритулей.
