В черных ночах она шла одна по бесконечной пустыне, где каждое движение — тихий признак жизни на скрывающейся долине. Среди серого уныния и неведомой страсти, ощущая холод неба на лице, как будто не было места для радости. Ее шаги — последняя волна смертельной тишины, которую она пыталась пересечь, пока мир вокруг оставался бездонным черном....
Ну, посудите сами – для чего врачам убивать пациенток? Это просто дикость какая-то! Я никогда ничего подобного не слышал. Вы подумайте!
Гуров и сам не видел причин, по которым кто-то из врачей мог убить девушек, да еще таким способом. Уж, наверное, врач в случае необходимости воспользовался бы более тонким и изящным методом, не оставляющим столь явных следов преступления. Нет, то был не врач, а кто-то другой. Кто-то, кого следовало найти и остановить во что бы то ни стало…
– Мне нужны списки женщин, которые находились в то же время в восьмой палате, – обратился Гуров к Курчатову.
– Четыре, – ответил завотделением.
– Значит, еще двое… Если места не пустовали, конечно. Да, и на всякий случай – координаты остальных женщин, лежавших в то время в отделении.
– Да вы что! – всплеснул руками Курчатов. – Вы собираетесь их обходить, обзванивать? Лев Иванович! Вы понимаете, в какое положение ставите нашу клинику? Мы подписываем договор о соблюдении конфиденциальности! Вы не только портите нашу репутацию, вы… под статью нас подводите!
– Успокойтесь, Уголовный кодекс я знаю не хуже вас, – произнес Гуров.
– Да что вы хотите от них узнать! – нервно воскликнул завотделением. – Пациентки, пришедшие на аборт, лежат здесь не дольше трех дней – и то это редкий случай. Вы думаете, они могут предоставить вам ценную информацию?
– В первую очередь я думаю, что им может угрожать опасность, – глядя прямо в глаза Курчатову, сказал Гуров.
– А ты куда? – спросил Метелицын.
"– А я поеду к второму ученику Ксении Завьяловой. – Гуров заглянул в записную книжку. – К Антону Лебедеву.
На этом он распрощался и направился к выходу. Ангелина Викторовна, которая уже была в курсе, что их клиника может получить от полковника хорошую взбучку, теперь приветливо и даже заискивающе улыбнулась ему.
– До свидания, – произнес Гуров и вышел на улицу.
Он уже шел по дорожке, ведущей к воротам, как вдруг решил вернуться.
