В черных ночах она шла одна по бесконечной пустыне, где каждое движение — тихий признак жизни на скрывающейся долине. Среди серого уныния и неведомой страсти, ощущая холод неба на лице, как будто не было места для радости. Ее шаги — последняя волна смертельной тишины, которую она пыталась пересечь, пока мир вокруг оставался бездонным черном....
– То есть не знал, – сделал вывод Гуров.
– Нет, – хриплым голосом произнес Антон и облизал мгновенно высохшие губы. – Это точно?
– Абсолютно.
– Подождите… – Антон нахмурился. – Вы сказали – была? Почему? Ребенка больше нет?
– Нет. Это ведь был твой ребенок?
Антон посмотрел на Гурова таким взглядом, словно один из них был сумасшедшим, и вдруг начал истерически хохотать. Он сгибался пополам и сквозь смех выдавливал:
– Мой… ребенок… У Ксении! Мой! Если бы… если бы…
Смех его постепенно переходил в рыдания, он начал задыхаться.
– У Ксении не могло быть от меня ребенка, – сказал он. – Между нами не было ничего.
– Но ты же был в нее влюблен, верно?
– Я и сейчас в нее влюблен. Не просто влюблен – я ее люблю.
– А ты когда-нибудь говорил ей об этом?
– Нет, но, думаю, она и сама понимала. Ксения умная.
– Антон… Экспертиза показала, что у ребенка Ксении было такое же заболевание, как и у тебя.
– Какая экспертиза показала? Почему экспертиза, я не понимаю! Ксения что, в больнице?
Гуров молча покачал головой.
– А где она? Где она, черт возьми! Вы второй день задаете мне кучу вопросов, а сами не можете ответить на один-единственный и самый простой – где Ксения?
– Она умерла, Антон.
Антон все еще с тем же сердитым выражением лица смотрел на Гурова, как бы не поняв, не поверив тому, о чем тот сказал. Он даже слегка улыбнулся, будто услышал не слишком удачную шутку, и переспросил:
– Что?
– Ксению убили в апреле этого года, Антон. Поэтому она больше не приходит к тебе. И поэтому я задаю тебе все эти вопросы.
Он ожидал бурной реакции и даже опасался повторной истерики, однако этого не произошло. Антон откинулся на спинку кресла с каким-то застывшим выражением и ровным голосом спросил:
– Кто?
– Мы это устанавливаем.
– Мы не были любовниками с Ксенией, – таким же ровным голосом произнес Антон. – Хотя я бы этого очень хотел. Я бы мог прожить с ней всю жизнь, если бы она согласилась жить с инвалидом. Но она все время воспринимала меня как ребенка, а мне уже почти девятнадцать лет. Я младше ее всего лишь на четыре года, это небольшая разница в возрасте.
