В черных ночах она шла одна по бесконечной пустыне, где каждое движение — тихий признак жизни на скрывающейся долине. Среди серого уныния и неведомой страсти, ощущая холод неба на лице, как будто не было места для радости. Ее шаги — последняя волна смертельной тишины, которую она пыталась пересечь, пока мир вокруг оставался бездонным черном....
Совсем маленький обрывок темной ткани, зацепившийся за край расщепленной доски. Если тело лежало на плоту, а потом его просто свалили в воду через край, это мог быть обрывок куртки убитого. Нельзя оставлять его тут, надо сравнить с материалом куртки, если найдется тело, или с тем обрывком материала, который они выудили из-под воды самодельной «кошкой». Через несколько секунд две продолговатых щепки были срезаны и спрятаны в карман куртки. Туда же отправился и сложенный нож вместе с маленьким клочком ткани.
– Ну, кто полегче? – взобравшись на плот, спросил Гуров, увидев своих помощников, возвращавшихся с тонким стволом молодой осинки приличной длины.
Мужики на берегу расселись на камнях и закурили. Плот плавно пошел от берега, управляемый шестом и самодельным багром Гурова.
– Вот здесь, Леша, тормози, – велел сыщик, когда ему показалось, что они отплыли от берега на нужное расстояние.
Штыков уперся своим шестом в дно, шест выгнулся, но плот сразу остановился.
"Прочесав багром дно вокруг плота, Лев убедился, что в этом месте тела на дне нет.
И тут Гурову пришла в голову простая мысль. Если он точно встал с плотом на то место, где, по его предположению, должно было находиться тело, он его и не мог зацепить багром, потому что тело было под плотом.
– Ну-ка, Леша, сдвинь нас на пару метров вправо!
Штыков послушно уперся в дно шестом, и плот поплыл в нужную сторону.
