Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
Раздел Chitat.online для книги «Свидетель» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Марина Анатольевна Кистяева Самиздат подборки серии
Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Воздух вокруг стал настолько густым, что, полосни по нему ножом, встретишь сопротивление.
Дарен предлагал невозможное — он собирался заменить одну привязку другой.
В Комитете пытались, даже фактически очистили её кровь от крови Аэрда. Но никто не давал сто процентов гарантии.
— Ты знала, на что шла, — было ей сказано.
О, да, она знала! Шикарный выбор — или сойти с ума, или позволить одному мерзавцу сделать тебя своей. На тот момент Тая настолько ослабла морально, что готова была на все. У каждого человека есть предел. У неё оказался он невысоким.
Там же, в Комитете, ей объяснили, что до конца разорвать брачную метку, привязку по-другому, может лишь только другой мужчина. И то, если он будет обладать большей ментальной силой, чем предыдущий.
Тая рыдала каждую ночь. Сначала прозрачными слезами, потом кровавыми, когда Аэрд пытался проникнуть к ней в сознание, пробраться в сновидения, чтобы снова провести по очередным кругам ада.
— …моя… только моя… навсегда… убью, растерзаю… но никому не отдам, поняла?
Эти слова возвращались к ней снова и снова, раз за разом. В памяти, во снах. Лишали её покоя и надежды.
Но то, что собирался сделать Дарен…
Как такое возможно?
Ладно, она. С её стороны как раз всё понятно. От отчаяния пойдешь на что угодно, лишь бы освободиться от ненавистного человека.
Но он…
Он же свяжет свою жизнь с её.
Ему это зачем…
— Тая."
"Голос, вибрирующий, с нотками раздражения заставил её вернуться в реальность, где мужчина, что когда-то обещал сделать её своей невестой, смотрел на неё выжидающе. Если бы Таисия не находилась в столь растрепанном, взвинченном состоянии, она бы заметила, как синие мужские глаза потемнели. Как в них появилось то, что Тая фактически никогда не видела — страх быть отвергнутым. Некая робость, не присущая мужчинам, которую они стараются прятать всегда, не выказывать, потому что это сделает их слабыми в понимании окружающих.
Тая зажала рот рукой, боясь в очередной раз разрыдаться. Если так будет и дальше продолжаться, то Дарен с ней перестанет общаться, она только и делает, что дрожит, боится и плачет.
— Ты, наверное, потом… когда встретишь свою женщину… разорвешь привязку… — она начала говорить, особо не вникая в суть. Ей необходимо было в своем понимании хоть как-то логически обосновать поступок Дарена. Для чего он решил ей — девушке, что предала его, подставила, лишила карьеры — помочь? Причем, кардинально. — Я не буду против… Всё, что скажешь сделаю… я…
— ТЫ-ДАЕШЬ-СОГЛАСИЕ?
И опять Тая ничего не заметила.
А у Дарена на лице проступила синеватая роспись, узоры, что змеями вились под кожей и появлялись в мгновения наивысшего напряжения. Выдавая его причастность к избранной расе, к тем, что когда-то пришли в этот мир первыми и перекраивали его под себя.
