Таисия наслаждалась моментом, наблюдая за беспилотным летательным аппаратом подниматься к небу. Она задавала себе вопросы о своем предстоящем полете и как это повлияет на ее карьеру и жизнь. Воздух свежий и морозный, наполняя легким чувством опасности и приключений.
Чего греха таить, эти шальные мысли радовали его, тешили эго. Рисовали в воображении одну картину за другой, где он имел Таю во всех возможных и невозможных позах.
И где она ластилась к нему…
Вот на этом его фантазия и обрывалась. Потому что реальность со всей дури обрушивалась на голову, а перед внутренним взором вставали её или напрочь пустые, ничего не выражающие глаза или наполненные диким, первозданным страхом.
Она боялась его из-за своего предательства — раз. Тут всё понятно.
Что совершенно непонятно и столь же очевидно — она в принципе боялась сексуального контакта.
И вот тут-то и получался замкнутый круг.
От него она тоже не ждала ничего хорошего.
Всё нутро Дарена разрывалось надвое. Одна сторона требовала мести, как он и озвучил Таисии. Вторая… хранила любовь к этой девочке. Даааа… Ни хрена ничего не изменилось. Он всё ещё дурел по ней.
Особенно учитывая то, что узнал.
В каком свете теперь представало её предательство.
И ещё одна мысль царапала сердце. Выпускала длинные, острые когти и медленно проводила ими по нему.
Таисия, что помимо воли стала предательницей, уже понесла наказание. Жизнь пришибла её так, что девочка до сих пор дышать свободно не может.
Летела в Дизоль, непонятно к кому… К чужому мужику, что, естественно, пользовал бы её на славу.
Стоп.
Вот просто стоп!
Иначе сейчас снова ярость впрыснется в кровь и понесется по жилам.
Дарен смотрел, как Тая моет посуду. По старинке, руками. Стоит к нему спиной, молчит. Она вообще мало говорит, если он её не спросит, молчит. Не смеется, улыбается натянуто, и то лишь тогда, когда хочет его задобрить.
Он всё видел. Всё понимал.
И легче от этого ни хрена не становилось.
Его девочку ломали. Не долго, но качественно. Профессионально.
— Почему ты не доверилась мне? Не сказала, что твои родственнички надумали меня подставить? Ты же не была с ними заодно.
Спина Таи мгновенно напряглась. А потом тихое, рвущее на клочья признание:"
"— Потому что ты был военным.
Он готовился услышать что угодно.
Но не это.
— Тая, причем тут моя профессия?
— Притом, что Аарон и его сыновья… Они же тоже военные. Я росла в их доме. И видела беспредел, что они творили. Знала многое, что не положено знать маленькой девочке. И во мне невольно засело убеждение, что все военные — зло.
