Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Это был смех ожившей мумии. Мороз по коже. Мумия лежала среди цветов и хохотала.
Мы стояли столбами и созерцали эту противоестественную картину. Особенно нелепо выглядели лилии в розовой обертке, которые держала моя подруга. Цветы покупал Миша, и я заочно злилась на него – выбрал именно те, что источают сногсшибательно противный запах, не соответствующий их белизне и вычурности.
Смех Ники усилился, грозя перерасти в истерику. Стук позади нас заставил вздрогнуть.
Мы оглянулись. Это была Иришка, которую я на время упустила из виду.
Рассыпанные розы лежали в луже, а колготки моей дочери стремительно намокали.
Ника перестала хохотать.
– Иришка, иди ко мне, – позвала она. Но та ткнулась спиной в дверь, толкнула ее и выкатилась в коридор.
– Сейчас я ее приведу! – Ксюха обрадовалась возможности выскользнуть прочь.
– Уходите все! – Голос Ники звучал жестко. Как брошенная на жестяной лист горсть гвоздей. – Оставьте меня одну!
Я кинулась собирать рассыпанные розы.
– Лиза! Вынеси из комнаты все цветы! – звенящим голосом приказала Ника. – И никого ко мне не пускай! Здесь не мавзолей!
– Никуша, извини нас… – забормотала я, не зная, куда деться.
Ника лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала. Сиделка собирала цветы. Я вышла. Это выглядело как бегство. Потоптавшись у двери, спустилась вниз, где у камина сохли колготки моей дочери. Ксюха с Иришкой сидели на диване. Элла поила их чаем."
"Хозяйка дома, как всегда, выглядела безупречно – держала лицо.
– Никого не хочет видеть. – Она кивнула мне. – Ума не приложу, как быть.
– Нельзя отталкивать молодежь, – вставила Ксюха. – Пусть студенты ходят. У нее это пройдет. Она захочет общаться…
– Никуша зла на весь мир, – вздохнула Элла. – Знаете, что она нам с отцом заявила?
Мы молча уставились на нее.
– Сказала: «Лучше бы вы дали мне умереть!» – Элла достала платок и промокнула слезы. – Мы с ног сбились, собрали лучших нейрохирургов… Мы сутками от палаты не отходили! А она говорит: «Не нужна мне такая жизнь, возьмите ее себе».
Мы не знали, что делать. И что лучше – умереть, если не можешь активно жить, или перебороть себя и научиться жить вот так, как предстоит Нике?
В моем кармане запел телефон. Женя. Я сбросила. Женя звонил снова и снова. Я вышла в столовую, чтобы сказать ему пару слов.
– Не звони мне больше, – не здороваясь, попросила я. – Никогда.
