Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
– Это ведь не одобрялось в то время…
Кира кивнула:"
"– Сама над собой посмеивалась. В школе стих зададут выучить, она двух строк запомнить не может. А молитвы все знала наизусть и псалмы длиннющие. Так память была устроена чудно.
– А почему же она тебя не научила? – спросила мама.
– Ну! Я комсомолка была, активистка. Какое там!
Мы сидели кто где. Кира – в кресле, Лена, поджав ноги, на ковре, тетя Таня с мамой и Эллой на диване. В камине плясал огонь, и все это у меня вызывало ассоциацию с потерпевшими кораблекрушение, заброшенными на необитаемый остров путешественниками.
Мы не знали, что принесет нам завтрашний день, и боялись нарушить день сегодняшний. Сидели у нашего общего костра и пытались согреться.
Пожалуй, только Ксюха втихомолку считала себя счастливее других, потому что у нее был Миша. Однако наступивший назавтра понедельник разубедил ее в этом.
Она позвонила мне поздно вечером. По первым нотам подругиного приветствия я поняла, что у нее в очередной раз что-то стряслось. Беспорядочные восклицания вперемежку с всхлипами мало что проясняли.
– Ксю, давай по порядку, – попросила я.
– Этот козел наглый…
– Ты сейчас о ком?
– О следователе, о ком же еще?! Взял с меня подписку о невыезде!
– Тебя опять вызывали к следователю?
– Он не вызывал, он сам приехал, козел! Прикинь! Мы с Мишкой сидим такие… ужинаем. Вдруг звонок. Я открываю, на пороге этот стоит, козел… Проходит, как к себе домой! Мишу увидел и давай: «А вы кем приходитесь? А давно ли знакомы? А позвольте ваши документики?» И начал, сволочь, под кожу лезть…
– Ксюш, успокойся.
– Что – Миша? – патетически воскликнула моя подруга. – Ты еще спрашиваешь? Как только этот козел отчалил, Миша вещи собрал и такси вызвал!
– Уехал? – не поверила я.
– Уехал, – выдохнула Ксюха, и я поняла, что она сейчас зарыдает.
– Куда?
– В общежитие.
– Вот козел! – вырвалось у меня.
– Не смей так говорить о Мише! – заверещала Ксюха. – Он просто очень ранимый! Он терпеть не может связываться с милицией, у него скоро поездка в Прагу, они с ансамблем едут… Он всегда говорил, что… – Тут Ксюха запнулась и зарыдала.
– Ксюш, приезжай к нам, – предложила я. – У меня Иришка спит, я к тебе прийти не смогу. А тебе сейчас одной никак нельзя. Приезжай.
Ксюха приехала через полчаса. И не одна – с бутылкой мартини и с Женей.
