Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Тамара Павловна, собственно, и не нуждалась в том, чтобы я что-нибудь говорила. Она сама хотела высказаться. И я молчала.
– Дети у вас непростые, никто не спорит. Но вы нашли к ним подход. Они к вам привязались, разве я не права? Вы поймите меня как родительницу. Наши дети проучились первый класс, и у них сменилась учительница. Но мы о ней не жалеем, ушла и ушла. Но вы… Если и вы теперь уйдете, им снова привыкать к новой! А дети сложные, каждый с характером, их матери бросили, а теперь еще и учительница…
– Ну зачем вы так? – растерялась я.
– Не уходите, Светлана Николаевна! – взмолилась Зуйко. – Поработайте хотя бы еще год! Вы ведь сама мать, поймите меня…
– Ну я же объясняю вам, Тамара Павловна, я ничего еще не решила, – оправдывалась я, чувствуя, что снова на меня давят с двух сторон и я не принадлежу сама себе. – Пойдемте. Кажется, нас зовут.
Нас действительно звали играть в «вышибалу». Когда дети вдоволь наигрались в мяч, набегались по склону под липами, налазались по деревьям, всех позвали к «столу», который накрыли прямо на траве, на поляне.
Вот уж когда мне пришлось краснеть за моих подопечных! Дети совсем не умели есть. Особенно мальчишки. Хватали куски обеими руками, чавкали и громко болтали с набитыми ртами.
Тамара Павловна потихоньку делала внушение сидящему близ нее Ширяеву. Тот только посмеивался, набивая в рот сразу колбасу, банан и яйца. Все это он обильно запивал газировкой.
– Ребята, а почему с нами Скворцов не поехал? – спросила я.
– Не-а, – не прожевав, ответил Ширяев. – У него дедушка умер.
– Когда? – чуть не ахнула я.
– Вчера вечером в интернат позвонили, сказали, и он ушел.
– Завтра похороны, – подсчитала Тамара Павловна.
– Светлана Николаевна, а можно, мы на похороны пойдем? – оживился Ширяев. – На поминках пироги бывают…
– Можно, – на автомате ответила я. У меня перед глазами стояли покосившийся домик с печкой, вопиющая нищета этого убогого жилища, вечно пьяная мать Паши, которая вот-вот должна произвести на свет еще одного ребенка.
– Какие вам поминки? – возмутилась Ксюшка. – Вы вести себя не умеете! Светлана Николаевна должна будет еще там за вами бегать и усмирять?
– Мы не будем баловаться, – пообещал Ширяев. – Светлана Николаевна уже разрешила. А первое слово дороже второго! И вы не встревайте.
– Что это ты тут раскомандовался? – возмутилась моя подруга, вытирая рот Ширяеву салфеткой. Он весь был перепачкан яичным желтком.
