Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Когда дети потянулись собирать мусор на поляне, я послала своей подруге самый испепеляющий взгляд, на который была способна. В ответ она показала мне язык.
Подруга испортила нам поход, но не испытывала по этому поводу ни малейшего неудобства!
* * *На следующий день мы с Ширяевым и Шадтом отправились на похороны дедушки Скворцова.
У двора знакомой покосившейся избушки толпился народ. Наверное, это громко сказано – толпился. Здесь была кучка соседок, да в сторонке курили три мужика.
Гроб стоял на табуретках во дворе.
Я подошла к Скворцову, погладила его по голове.
Он удивленно взглянул на меня.
– Мы с ребятами пришли… проводить твоего дедушку.
Заметив своих друзей, Скворцов кивнул им и снова опустил голову. Я догадалась – ему стыдно за мать, за то, что вся правда о ней обнажилась так откровенно.
Я огляделась. Женщина в темной косынке – не то родственница, не то активная соседка – раздавала всем носовые платки. Я подошла.
– Может быть, надо помочь чем-то? Я – Пашина учительница.
– Очень хорошо. Венок понесете. А мальчики пускай возьмут вон те цветы, в ведре. Вставайте вон к женщинам. Сейчас машины подойдут.
И в самом деле, из переулка, поднимая пыль, показался грузовик, за ним – небольшой, видавший виды автобус.
Я подошла к женщинам, взяла венок и невольно стала свидетельницей их разговора.
– Ушел дядя Ваня, царствие ему небесное. Теперь ведь пропадут без него! – сокрушалась одна.
– На его пенсию, почитай, и жили. А теперь что? На детские пособия? Пропадут…
– Дров она не запасет на зиму – не на что. А дальше – понятно что.
– И куда рожают? – привычно вздохнула одна из женщин. – Нищету плодят…
– Нормальные бабы лечатся, родить не могут. А эти как кошки…
Подошла активистка, та, что раздавала платки.
– Перестаньте, женщины, – оборвала она. – Не время сейчас и не место. Есть специальные организации. Пусть они этой семьей и занимаются. А наше дело – человека в последний путь проводить.
– Организации, – вздохнула одна из женщин. – Это собес, что ли? Видали мы их помощь.
– Ну, тогда вы помогите, – усмехнулась активистка. – Все мы хороши языками-то молоть. А как до дела доходит, и нет нас.
– Какое дело-то? – не сдавалась соседка. – Немощным помочь – это дело.
