Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
– Курит много, – заметила Виктория. – Надо бы его как-то отвлечь, что ли?
Но «отвлекли» его не мы. После большой остановки наш пессимист вернулся в купе крайне возбужденный.
– Видали, а? – блестя глазами из-под очков, возмущался он. – Вот жулики! Нашли дурака.
– Да что стряслось, Петрович?
– Вышел на станции покурить. Стою себе, подбегает парень с двумя телефонами в руках: «Мужик, подержи телефоны, я шнурки завяжу».
– А ты?
– Да я даже подумать не успел, как у меня эти оба телефона в руках оказались. Тут налетает на меня другой мужик, за грудки хватает.
– А парень?
– Парня след простыл. А тот заявляет, что это его телефоны, что я их украл. Я ничего ведь не понял, начал объяснять, как дело было. Хорошо, проводница у нас – баба ушлая. Она как толкнет грудью того мужика, телефоны у меня выхватила и тому в морду кинула."
"«Я, – говорит, – вас выучила, умников! Жулье!» Ну, я скорее в вагон, а она стала пассажиров загонять и все шумит.
– Знаю я этот фокус, – кивнул Сергей.
– Но почему они именно ко мне подошли? – не мог успокоиться Максим Петрович.
– Доверчивое, – поправил Сергей. – Ты один курить больше не ходи, меня зови. Я этих жуликов за версту чую. В Ростове картежники зайдут, будут звать в картишки перекинуться. А то еще ходят, просят деньги разменять…
Наш попутчик все же сильно расстроился. Сергей старался повлиять на его настроение и увел в коридор, где они долго стояли и разговаривали.
Оставшись с Викторией, я поняла, что вот подходящий случай спросить необычного человека о чем-то важном.
– А я тоже думаю когда-нибудь написать книгу.
– О чем же?
Видно было, что поинтересовалась она из вежливости, на самом деле мое признание не вызвало у нее интереса. Я немного напряглась.
– По педагогике. О современных детях и их родителях. Там будут разные истории из моей практики. Может быть, и из маминой. У нас потомственная педагогическая линия.
– Это может быть интересно, – согласилась Виктория.
Ее похвала меня несколько приободрила.
– Я уже и название придумала.
– Какое, если не секрет?
– «Гадание на воске».
– Звучит неоднозначно.
– Но ведь и ребенок – существо неоднозначное. Пока он маленький, душа его как воск, и мы можем лишь гадать, какую форму она примет.
– Могу с вами поспорить, – улыбнулась Виктория. – У меня есть приятельница – воспитатель детского сада. Проработала в саду всю жизнь.
