Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Но твоя мама пьет. И я ее ни разу не видела. Она не была ни на одном родительском собрании. Она не хочет даже прийти и поинтересоваться, как учится ее сын-второклассник, что он ест и кто его товарищи…»
На слове «товарищи» я как раз дошла до десяти.
– А за одежду отвечает ваша воспитательница, – закончила я вслух.
Скворцов молча подошел к моему столу, стащил с него пакет со штанами и возвратился за парту. Он не смотрел на меня. Наверное, он меня в эту минуту ненавидел. Меня, а не свою непутевую мать.
– Ты читал дома?
Скворцов пожал плечами.
– Доставай книжку и читай вслух, – приказала я.
Я сидела, подперев голову кулаком, и слушала отрывок из «Детства Темы» в исполнении Скворцова. Читал он сносно.
Чувства мои менялись, как в калейдоскопе. Неплохой ведь мальчик… Неглупый, по-мужски упрямый. Наверняка рано начал ходить, говорить, все без проблем. Только его маме это все равно. Почему у таких бесшабашных мамаш рождаются умные, здоровые дети? Занимайся с ним, уделяй достаточно внимания, и он может быть отличником.
А между тем, как сказала черепаха Тортилла маленькому Буратино: «За твою жизнь я не дам и ломаного гроша…»
После четвертого урока – обед и самоподготовка. Мы делали домашнее задание. Ширяев вел себя по-хамски – вставал без спроса, выходил из класса, залезал под парту. Он жаждал моих замечаний, я не реагировала внешне, но нервы звенели от напряжения. День тянулся бесконечно, и я не верила, что он закончится.
После продленки я осталась проверять тетради и присматривать за дежурными.
– Ты можешь себе такое представить? – возмущается она. – Их положили в одну палату!
– Кого?
– Кирюшу и этого Лешу Зимина, у которого дядя – начальник ГИБДД.
– Они что, издеваются? – Я даже подскочила.
Шадт и Зуйко бросили свои занятия и с интересом уставились на меня.
– Мы с Кирой уже ездили скандалить в больницу.
– Но чем они объясняют?
– Говорят, что в нейрохирургии всего две палаты и других мест нет.
Отчаяние моей тети вливалось в меня через телефон.
– Я с ума сойду, Свет, – пожаловалась она. – Что за дурдом?
«Я тоже», – захотелось сказать мне, но я воздержалась. Лене нужна поддержка.
– А с чем положили этого Лешу?
– Вроде как Женя его избил. Диагноз скрывают.
– Ты была у Жени? – вспомнила я.
– Нет.
