Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Ищет глазами в столовой, в холле, в бассейне… И, найдя, с тайной радостью обнаруживала, что и он искал ее глазами. И, найдя, радостно улыбался и делал знаки.
«Но бывает же иногда, – осторожно лелеяла надежду Лена. – Все-таки бывает иногда…»
В феврале на юге уже чувствовалась весна. Солнце щедро грело землю, кругом щеткой лезла молодая трава. На набережной зеленели кусты, мечтательно растопыривала лапы длинноиглая крымская сосна. Сверху хорошо было видно, что прозрачное море все расчерчено параллельными линиями скальной породы, от берега в глубину, как школьная тетрадь первоклассника.
«Са-ша», – звучало у Лены внутри на все лады. Это имя слышалось и в шуршании гальки под ногами, и в шелесте набегающей волны. Саша… Саша… Саша…
Они везде ходили втроем. В санатории их воспринимали как семью. В столовой они сидели за одним столом.
У Александра был теплый взгляд. Лена наблюдала. Она всегда обращала внимание на то, как мужчина смотрит на ее сына. Она тонко чувствовала все нюансы. Но во взгляде Саши она находила только тепло.
После обеда они отправлялись кормить лебедей. На нижней набережной, вдоль песчаного пляжа, их гостила целая стая. Лебеди так осмелели, что иногда выходили из воды и, смешно переставляя розовые перепончатые лапы, шли к людям. Те кормили их хлебом.
Саша покупал батон и отдавал Кирюше. Люди не обижали птиц, иначе бы те улетели. Но говорят, лебеди жили здесь всю зиму.
– Я не подарок, – сказал он ей после первой близости, когда они лежали, обнявшись, у него в номере.
– Подарок… подарок… – повторяла Лена, глядя на тень его руки с сигаретой. – Подарок…
– Три раза был женат, никто со мной не ужился. У меня ужасный характер.
Лена улыбалась.
– А сейчас… Почему ты отдыхаешь один? Без жены…
– Ленок… У меня в семье все непросто. С женой мы – чужие люди. Чувства иссякли. Но – дети, сын и дочь. Живем из-за них.
Лена слушала и понимала его. Да, так бывает. Чужие люди живут из-за детей.
– Жили, – поправил он себя, придавливая окурок в пепельнице.
– Ты решил разойтись?
– Я уехал сюда, чтобы все решить. Мы оба страдаем в этом браке, понимаешь? Я так устал… Думал, разойдусь, буду жить один, больше никогда не женюсь.
– Что-то изменилось?
Лена замерла. Зачем он ей все это говорит? Она привыкла считать, что мужчины очень экономны в словах, что они с трудом идут на всякие там признания, избегают возвышенных слов. А тут…
– Встретил тебя.
