Стальная хватка, которой Эндрю сжимал его подбородок, чуть ослабла; он понял, что Эбби отошла. Оставив одну руку в волосах Эндрю, Натаниэль опустил другую и тихо спросил на немецком: – Они сказали тебе, кто я такой?
– В этом не было необходимости. По дороге сюда я выбил ответы из Кевина. – Не обращая внимания на изумленный взгляд Натаниэля, Эндрю добавил: – Оказывается, ты вовсе не сирота. Где сейчас твой отец?
– Мой дядя казнил его. – Помедлив, Натаниэль решился пересечь опасную грань и приложил два пальца к груди – к сердцу – Эндрю. Вспомнив сцену убийства, он невольно поежился. – Я всю жизнь мечтал, чтобы он умер, но думал, что этого не произойдет. Считал его неуязвимым. Просто не верится, как легко все вышло.
– Легко ли? – спросил Эндрю. – Кевин рассказал нам, на кого он работал.
Натаниэль надеялся, что агенты не понимают их разговор, однако имена на любом языке звучали одинаково, поэтому он порадовался, что Эндрю хватило ума не произносить фамилию Морияма вслух.
– Дядя сказал, что хочет договориться о перемирии. Не знаю, получится ли у него, но, думаю, он не стал бы рисковать, не имея веских аргументов. Можешь дать слово, что никто не обмолвился о них федералам?
– Все наши молчат с тех пор, как они заявили, что мы тебя больше не увидим.
У Натаниэля замерло сердце. В груди вспыхнула уродливая смесь благодарности и стыда. Он хотел что-то сказать, но закашлялся – в горле встал ком. Со второй попытки он произнес:
– Но почему? Я ведь только и делал, что врал им. Я сознательно подверг их опасности ради того, чтобы подольше задержаться в команде. Вчера они пострадали, и тоже из-за меня. С чего им вставать на мою сторону?
– Ты – Лис, – сказал Эндрю, словно все было вот так просто. Может, оно и было.
Натаниэль опустил глаза и стиснул зубы, пытаясь найти стремительно ускользающую точку опоры. Когда он снова заговорил, то едва узнал собственный голос:
– Эндрю, они хотят меня увезти. Включить в программу защиты свидетелей, чтобы спрятать от людей отца. Я не хочу… – начал он, но понял, что опять не вполне честен. – Если ты велишь мне уехать, я уеду.
Он не сказал, что это его убьет, но все было понятно без слов. Эндрю просунул пальцы под ворот его толстовки и едва заметно потянул. На мгновение Натаниэль вернулся на несколько месяцев назад: он снова стоял посреди темного коридора, впервые войдя в дом Эндрю и сжимая в ладони теплый ключ. Знакомое ощущение согрело, и страх рассеялся.
– Ты остаешься здесь, – сказал Эндрю. Те же слова, то же обещание. Он опять перешел на английский, и Натаниэль понял причину, едва услышал следующие слова: – Ты остаешься с нами. Если они попытаются тебя увезти, то жестоко обломаются.
– Увезти, – эхом повторила Дэн.