Из простых послушниц в дочери княжества... Жена монаха превратилась в святую развратницу, став объектом слухов и легенды. Но даже среди своих подданных она не может скрыть истинного лица - жертвы ее властью и страсти оказались каждым на расстоянии вытянутой руки.
На руках уже выросли острые когти, крылья рвались в воздух, чтобы нагнать неудавшихся разбойников и поквитаться с ними за их преступные намерения, но разум в конце концов возобладал над гневом, и Юлиан успел стремительно нырнуть в тень, когда на соседней улочке появись слегка испуганная Лиза с корзинкой в руке.
Кажется, она услышала крики и шум.
Убедившись, что рядом никого нет, девушка заторопилась дальше, желая поскорее вернуться в аптеку и обещая себе, что больше никогда не будет ходить с рынка таким путем.
Когда она исчезла из виду, герцог выдохнул и почувствовал, как сердце аритмично дёргается в груди: приступ ярости зацепил его слишком сильно.
В последнее время такое повторялось довольно часто, хотя по всем правилам драконы вообще не должны были болеть. Но его сердце болело. Потому что не могло перенести своей вины…
***
К аптеке Лиза добралась благополучно, и Юлиан дежурил на крыше трактира напротив до самой ночи, наблюдая, как запирается дверь и как домочадцы старика-аптекаря разбредаются по своим комнатам.
Юлиан нашел Лизу далеко не сразу. Ведь она действительно очень хорошо спряталась в этом небогатом квартале под покровительством успешного старика-аптекаря.
Но однажды, буквально случайно, он заметил ладную фигурку, выскользнувшую из двери аптеки, и сердце дракона едва не выпрыгнуло из груди.
На Юлиана навалились такие мощные чувства, что он едва удержал себя от порыва броситься ей наперерез, упасть прямо посреди улицы на колени и умолять простить его.
Нет, так нельзя. Он подставит и её, и себя. А еще Лиза могла испугаться, решив, что он собирается вернуть ее насильно. Нет, больше НИКАКОГО насилия, никогда!
Поэтому герцог к девушке не подошел. Только смотрел во все глаза, изумляясь тому, настолько они с Сюзанной на самом деле НЕ ПОХОЖИ!
Да, их лица и фигуры были совершенно одинаковы, идентичны, как две половинки одного яблока. Но всё остальное разительно отличалось.
