Автор
В Святости и соблазне — мир изнурительной магии, где каждый шаг подчеркивается шелестом тканей и хрустом каблучков. Главная героиня надевает тонкую маску, скрывая истинное лицо, оставляя лишь память в серых стенах помещения для встреч. Здесь каждое вздохование наполнено напряжением и ожиданием, как если бы стены сами говорили легенду о том, что таится за закрытыми дверями....
После взаимных представлений Остин объявил, что завтрак готов, и все расселись по местам.
Вкусная еда и добродушное подтрунивание приятелей друг над другом по поводу незнакомых ей людей и обстоятельств доставили Флоренс удовольствие. Впечатление было такое, будто ей к этому не привыкать.
— Так что же вы все-таки помните о себе, Флоренс?
Ее рука, держащая вилку с куском яичницы, замерла на полпути ко рту. Неожиданный вопрос Остина не просто застал ее врасплох, ей послышалось в нем едва скрытое подозрение.
Улыбка, которую она попыталась изобразить на лице, скорее походила на гримасу боли.
— Интересный вопрос.
Медленно кивнув, Остин поднес чашку с кофе к губам. Однако проницательный взгляд его синих глаз не отрывался от лица Флоренс.
Тяжело вздохнув, Руперт отодвинул тарелку.
— Ты как всегда деликатен, дружище."
"— Не принимайте близко к сердцу, Флоренс, — вмешался в разговор Энтони. — Остин ошибочно полагает, что, как старший брат, имеет право вмешиваться в дела младшего.
— Просто беда какая-то, — добавил Руперт, бросая на брата предупреждающий хмурый взгляд.
Выражение лица того слегка смягчилось.
— Извините меня, Флоренс. Я вовсе не хотел вас обидеть.
— Ничего страшного. — Разве можно было винить Остина в том, что он заботился о благополучии близкого ему человека. — Что вы хотите обо мне узнать?
Отставив пустую тарелку, он наклонился вперед, опершись локтями на стол.
— Все, что может помочь нам выяснить, кто вы такая.
Флоренс положила вилку с куском яичницы на край тарелки.
— Видите ли…
— Флоренс почти ничего о себе не помнит, — вмешался Руперт. — Не стоит лишний раз расстраивать ее, напоминая об этом.
— Он говорит дело, Остин, — заметил Энтони.
Она была благодарна Руперту за заступничество, а Энтони за поддержку. Однако ей надоело, что с ней носятся, как с хрупкой фарфоровой куклой, способной разлететься вдребезги от одного сурового слова.
Набрав полную грудь воздуха, она смело встретила пристальный взгляд Остина.
— Меня зовут Флоренс Парето, но я сомневаюсь, что это мое настоящее имя. Почему-то мне кажется, что я вычитала его в книге или увидела на обложке. На эту мысль меня навела фотография тети Кэйт в окружении книг.
